Хотел сохранить с ней приятельские отношения.

Парень не учел одного.

Отношения Глеба к ней.

- Ну, давай, теперь финальные аккорды, племяш.

- В смысле?

- В прямом. План ты мне свой изложил, теперь я хотел бы знать: как, по-твоему, должна была закончиться сегодняшняя ночь?

Вот тут он замялся, снова потянув за ворот футболки.

- Несколько вариантов. Но я надеюсь на один единственный. Что тот взгляд на фото Милы не случаен. И я очень хочу верить, что не облажался.

Племяш не облажался.

Но об этом ему знать пока не надо.

***

- А где Марк?

В большом дверном проеме показался один лишь Глеб.

Мышцы живота Милы свело от страха.

В данной ситуации Марк мог выступить в качестве буфера.

- Уехал, - всё в том же прохладном тоне сказал Алашеев и целенаправленно устремил взгляд темных глаз на Милу.

Та поджала губы в нерешительности. И что теперь делать? Вернее, не так. Что теперь будет?

Ранее она видела Глеба Алашеева. Лет пять назад, а то и больше. Она плохо помнила ту встречу. Да и зачем ей это хранить в памяти? Осталось ощущение мороза по коже. Зато сейчас память услужливо подкидывала картинку…

Был август. Отец наорал на неё, сказав, что она нерасторопная маленькая дрянь, которая не в состоянии одеться быстро, когда от неё требуется. Мила расплакалась. Ничто не предвещало поездки, её никто не предупреждал. А тут в комнату залетел запыхавшийся отец, потребовал, чтобы она быстро одевалась, причем не в повседневное шмотье, а в «приличное… это… что я покупал». Мила, хлюпая носом и размазывая злые слезы по щекам, думала: когда именно? Но нашла легкие джинсы и красивую бирюзовую блузу.

Они ехали к Тойским. Всю дорогу отец рассказывал ей, как она должна себя вести, что говорить. Спорить - ни в коем случае.

- Ты правила этикета помнишь?

- Да.

- Смотри у меня.

Отец никогда её не наказывал. Пара оплеух - не в счет, но Мила его боялась до дрожи. Маму она плохо помнила. Та умерла, когда Миле не было и пяти лет. Не справилась с управлением и слетела с трассы. Сколько бы раз Мила не просила отца рассказать про маму, тот отмахивался. Наверное, до сих пор переживал. Странно другое – в доме почти не осталось её фотографий. Точно кто-то убрал. Или просто мама не любила фотографироваться, хотя и была очень красивой молодой женщиной. Мила смирилась с мыслью, что когда-нибудь потом, когда подрастет, она сама обо всем позаботится – узнает. Папа что-то скрывал. Эта мысль не покидала девочку.

В доме Тойских наблюдалась некая суета, на которую Мила не обратила внимания. Всё равно её не просветят. Марк куда-то запропастился, и она оказалась предоставленной самой себе. Мужчины ушли в кабинет.

- Будь хорошей девочкой, Милослава, - сделал наставление Андрей Борисович.

Как только за мужчинами закрылась дверь, Мила поморщилась и показала язык.