Таким же стойким, уверенным, сильным, пускай чуть менее жестким, но сомнения в нем девушка видела впервые.

— Все хорошо, спасибо.

Разговор угас, так толком и не успев начаться. Прежде, чем заставить себя снова заговорить, Ковальский трижды открывал и закрывал рот, сильно напоминая большую, сильную, но виноватую рыбу.

— Он не хотел, чтоб ты все это узнала. Не хотел. Он в ту же ночь пожалел, Саша. Мне на следующий день позвонили, сказали, что он взял машину и куда-то уехал. Я знал куда — в ее старую квартиру, он мог поехать только туда. Я вытащил его из петли.

Вытащил, и он во всем признался мне. Сказал, что сошел с ума, что не смог выдержать даже мысли, что она может быть счастлива с другим, что может родить ребенка от другого. Сказал, что она была счастлива, что она так улыбалась…

— Не надо, — Саша развернулась, пряча слезы.

— Это я запретил ему даже думать о самоубийстве тогда. Я не оправдываю его. Он виноват. И он расплатился за свой грех. Он расплачивался всю жизнь, но я сказал, что он не имеет права лишать дочь еще и отца. Прости меня, девочка, прости за то, что был так слеп, что не узнал в Шутове Рому.

Прости, что позволил узнать все это. Прости. Если хочешь, вини меня. Я ведь знаю, тебе нужно кого-то винить — вини меня. Но не их. Дай наконец-то хоть там обрести им покой. Я надеюсь, там они уже не встретятся.

— Я не виню вас, — справившись со слезами, Саша оглянулась на Эдуарда, — я никого не виню. Я просто хочу это все забыть.

— Тогда уезжай. Ты мудрая девочка, Сашенька. Не думай ни о чем, просто уезжай. Он был ужасным отцом, но хорошим бизнесменом. Ты не будешь нуждаться ни в чем. Я сделаю все, чтобы ты не нуждалась ни в чем.

— Я приняла одно решение, — Саша отдернула себя, разжимая напряженные руки. — Я не буду принимать наследство. Я перепишу свои акции на вас.

— Саша… — это был возглас удивления. Не благодарности, не счастья, жуткого удивления. — Зачем? Саша! Нет!

— Подождите, дайте мне сказать, пожалуйста. Я не хочу этих денег. Мне не нужны эти деньги. Я не умру от голода, не стану побираться. У меня есть руки и ноги, есть голова на плечах. Я смогу прокормить себя. Но я не хочу иметь ничего общество с бизнесом, который погряз во лжи и крови.

Если бы не было этого чертова бизнеса, все было бы не так. Не так бы сложилась их жизнь. Не так бы сложилась моя жизнь.

Если бы ни было этого бизнеса, они с Яковлевым не обкатывали бы тогда его машину, не подобрали бы девушку с остановки, у него не было бы денег водить ее по ресторанам, у него не было бы причин давить на свое перед ней превосходство. Если бы ни было этого бизнеса, Самарский не имел бы до нее никакого дела, не знал бы, о ее существовании, не стал бы красть, не рвал бы душу.