— Что это значит? — спросил я, положив бумаги на место, хотя я, и сам обо всём догадался. Слова Иры о том, что я — приёмный, великая тайна, которую родители хранили от меня, результат ДНК-теста… Всё встало на свои места. Я понял, кто я, но желал услышать это лично из уст тех, кто сидел в этой комнате.

— По крови ты — Востряков, — объявил Геннадий Михайлович. — Твои настоящие родители — Эдуард и Анна Востряковы. В год тебя отдали в семью Тарасовых. С тех пор они растили и воспитывали тебя.

— Добро пожаловать в семью, брат, — Николай усмехнулся. — Теперь ты — один из нас, — он поднялся и протянул мне руку.

Я тоже встал. Он обнял меня и похлопал по спине. То же самое сделал и Геннадий.

Я сел и снова взял бумаги. Надо было что-то спросить, а я не знал, что именно. Словно в ступоре каком-то пребывал. Я не испытывал ни радости, ни удивления. Скорее чувствовал растерянность и непонимание, что всё это значит для меня. И потому я просто перебирал документы, делая вид, что изучаю их.

— Наверное, для тебя это несколько необычно, — нарушил молчание Геннадий. — Ты всю жизнь прожил простым человеком и воспитывался слугами.

Теперь всё изменилось. Теперь ты — один из князей Востряковых со всеми вытекающими последствиями. Если есть вопросы, задавай не стесняйся.

— Но почему? — я кинул бумаги на стол и откинулся на спинку дивана. — Почему я воспитывался у Тарасовых, если мои родители — Востряковы?

— Если у отпрыска закрыты каналы, его обычно изгоняют из рода, — ответил Геннадий. — Эдуард решил не дожидаться, пока ты достигнешь сознательного возраста. Посчитал, так будет лучше и для нас, и для тебя.

— А зачем меня отдали в солдаты? Хотели от меня избавиться?

— Понимаешь, Артём, многие вещи объяснить не так просто, как кажется.

Твой отец мёртв, и мы никогда не узнаем, чем он руководствовался, идя на этот шаг. Я хорошо знал Эдуарда, но даже я не могу объяснить его поступок. Возможно, он подспудно винил тебя в смерти твоей матери. Она умерла при родах. Эдуард любил её, а тут — такое ужасное совпадение. Эти два несчастья стали для него тяжёлым ударом. Возможно, они и повлияли на его решение, хотя это и не оправдание ни в коем случае.

— А я, значит, должен был расплачиваться, — проговорил я.

— Артём, — строго произнёс Геннадий Михайлович, — никто из нас не без греха. Все люди подвержены эмоциям, многие совершают ошибки. Теперь твой отец мёртв стараниями наших врагов, а ты — здесь, с нами. Может быть, стоит подумать о настоящем, а не ворошить прошлое, вытаскивая старые обиды?

— Ладно, будем думать о настоящем, — пожал я равнодушно плечами."

"— На самом деле, Эдуард хотел рассказать тебе о твоём происхождении, — продолжал Геннадий. — Для этого в прошлый четверг он и пригласил тебя на обед.