Утро следующего дня началось с тренировочного поединка. На территории усадьбы имелся спортивный комплекс, где был большой зал с матами и снарядами для занятий рукопашным боем. Туда-то мы с Геннадием Михайловичем и отправились.

Мы вышли на маты. На мне были длинные боксёрские шорты до колен, а запястья и ступни обмотаны эластичными бинтами. Так же оделся и мой соперник. Геннадий Михайлович обладал мощным торсом, а кулаки походили на две кувалды. Внешне он сильно отличался от своего старшего брата Эдуарда, которые имел более аристократические черты. Геннадий же не только выглядел по-простому, но и вёл себя по-свойски, чем почти сразу и заслужил моё расположение. По крайней мере, из всей княжеской семьи он казался самым нормальным типом.

— Ты не бойся, сильно бить не буду, — ухмылялся Геннадий Михайлович, стоя напротив. — Вполсилы поколочу, — тут он обратил внимания на шрамы на моём теле. — С войны?

— Да, — сказал я, — мина взорвалась рядом.

Он понимающе закивал:

— Тоже довелось повоевать. Куусаммо, две тысячи восьмой.

— Скандинавская кампания? — догадался я.

— Она самая. Тоже ранили. Энергетическим снарядом, — Геннадий показал на шрам на правой стороне груди. — Я тогда имел не столь высокий ранг, а для энергетического снаряда пробить защиту — не проблема. Гаврила, мой двоюродный брат, погиб в той кампании.

— Жарко было?"

"— Не то слово, — произнёс Геннадий Михайлович, и по глазам его я увидел, что он м мыслями вернулся в те времена. — Вся нагрузка легла на нас, энергетиков. Регулярная армия была разбита. СРК послал всего одну бригаду, которая неделю сдерживала наступление норвежцев и к моменту, когда мы подоспели, та практически полностью утратила боеспособность.

— В Волыни — тоже та ещё задница, — сказал я.

— Там ужас что творится, если судить по новостям.

— Тогда почему княжеские дружины не вмешиваются? Почему обычные ребята подыхают непонятно за что?

— Это непросто объяснить. Политика, да и вообще… Давай уже драться. Потом как-нибудь поболтаем. А то сегодня у нас ещё много дел.

И опять эта странность: Геннадий Михайлович общался со мной не как господин со слугой (уж я-то хорошо знал, как обращаются со слугами), а будто с равным. И с какой стати мне такая честь?

Геннадий принял низкую стойку, он производил впечатление скалы, которую с места не сдвинешь. Но разные весовые категории у нас с ним в данном случае проблемой не являлись. Когда идёт речь о поединке энергетиков, решающую роль играют навыки управления энергией. Впрочем, они у Геннадия Михайловича были на высоте, он имел два открытых канала — альфа и гамма и обладал третьим рангом. С шестым рангом я справился, теперь предстояло тягаться с третьим.

Моя стойка была стандартной, средней.