Кто он такой? Он предан семье? Стоит ради него рисковать? Или он завтра получит наследство и поминай как звали, а мы останемся у разбитого корыта?

— Вот и я про то же, — поддакнул Иван Ярославович. — Приняли в род какого-то слугу, который даже вести себя не умеет должным образом, а теперь его проблемы разгребаем? Мало того, что ты, Николай, подставил семью под удар, когда отказался продать завод, так ещё и покровительства великого князя мы лишились. А всё — из-за твоего сумасбродства.

— Что значит, «какой-то слуга»? Артём — член семьи, — напомнил Николай. — В нём течёт кровь Востряковых. Такое ощущение, Иван Ярославович, будто вы решили противиться любому моему слову.

— Я просто не вижу в твоих действиях разумного зерна — одна бесшабашная удаль. Детство какое-то, — Иван Ярославович поправил очки. — Мы — деловые люди. Давайте вести себя соответствующе."

"— Вообще-то, в данном случае Николай поступил правильно, — вмешался дядя Гена. — Потребовав пустить на нашу территорию свою дружину, Василий проявил к нам неуважение, попрал все нормы приличия. Войной он на нас не пойдёт — Василий не настолько туп, а покровительство его нам не так уж и необходимо. Есть другие семьи, готовые нас поддержать. Артём — сильные энергетик, чей потенциал огромен. Уже сейчас парень в одиночку раскидывает полтора десятка опытных бойцов. А что будет лет через пять-десять? И его потомки, скорее всего, унаследуют эту силу. Понимаете, что это значит для нас? Чудские возвысились, когда в их роду стали рождаться сильные энергетики, Вельяминовы возвысились. Теперь их отпрыск — канцлер, а всё семейство сидит во власти. И таких примеров в истории масса. Поймите, господа, я тоже не сторонник конфликтов на пустом месте. Я первым пытался унять Артёма, когда дружинники Борецких избили его сводную сестру. Но теперь детские шалости закончились. Есть границы, которые переходить не стоит. А Борецкие их перешли. Позволять другому роду учинять расправу над нашей роднёй без суда и следствия — это, господа… да как вам в голову-то могло такое придти?

— Хоть в чём-то ты со мной согласен, дядь Ген, — сказал Николай.

— Артём этот сбежит, как только получит наследство, — повторил настойчивее Иван Ярославович. — У меня нет к нему доверия.

— Мы уже слышали ваши аргументы, — произнёс Николай как можно более спокойным тоном. — Так или иначе, это мой брат, и как поступить с ним, решаю я. Артём на некоторое время отправится в Псков. С Островскими я уже договорился. А мы будем подавать иск в общесоюзный суд. Займётесь, Афанасий Павлович?

— Я пришлю своего человека, — произнёс Афанасий Павлович. — Не думаю, что потребуется моё участие.

— Я бы хотел, чтобы вы лично занимались делом.

— Уверяю, Николай Эдуардович, это ни к чему.