Я замычала сквозь зубы, ноги заплетались из-за туфель на высоких каблуках, но прежде чем меня сунули на заднее сиденье, спазм в горле ослаб и я завизжала.

Это никого не впечатлило.

Они быстро расселись по местам. Дэн громко хлопнул дверью. Я подпрыгнула на сиденье, разворачиваясь — здоровяк держался на ногах. Окровавленной пятерней вмазал по багажнику, словно пытаясь задержать тачку. Напряженное лицо с осоловевшими от боли глазами оказалось совсем близко.

— Погнали!

Седан сорвался с места, и я рухнула на сиденье."

"— Куда мы меня везете? — прошептала я, съежившись между парнями.

Коленки я сжала до боли, а сумку обняла. Пока машина двигалась в потоке по проспекту, но скоро свернула.

Мне не ответили, но я сама догадалась — это была дорога к «Фантому».

— Я девушка Андрея, — голос дрожал, я задыхалась, но пыталась придать себе уверенность. Жалкая ложь — все равно не поверят.

Никто не станет красть девчонку, которая висла на Андрее в приватной комнате. Они знают, кто я. Разменная монета. Маленький козырь. Предмет торга. Такая у жены Эмиля судьба.

— Не трясись, кроха, — беззлобно сказал Дэн. — Хозяин хочет на тебя посмотреть.

Приехали.

Машина рывком остановилась. Мы подъехали с заднего двора. Меня вывели из машины и через черный вход повели по коридору. Я попала в ловушку: они двигались впереди и сзади, а один контролировал сбоку, не давая остановиться. Шли быстро, держались профессионально, словно привыкли сопровождать пленников.

Облупленные бежевые коридоры клуба были пустыми — сейчас день, клуб закрыт. Потолок давил, как бывает в подвалах и на первых этажах старых зданий. Я запрокинула голову, с мольбой глядя, как надо мной проплывает слепящая лампа дневного света.

Это общественное место, надеюсь, мне ничего не сделают… Но наверху есть комнаты, а приватные кабинеты запираются. Только не наверх… только не наверх!

Мы свернули, передо мной открыли дверь, и провожатый остановился, пропуская в темную комнату. Я замешкалась на пороге, заскулила, не желая входить, но Дэн втолкнул меня в темноту и вошел следом.

На диване приватного кабинета сидел незнакомый мужчина.

Как и Эмилю, ему было около сорока. Лицо в мелких морщинах, какое-то рябое. Одет неброско, в черный костюм. Воротник-стойка, застегнутый наглухо, придавал облику немного азиатское впечатление.

Страшнее всего в нем были глаза. В зверином взгляде не было ни сострадания, ни интеллекта.

Он скользнул по моему перепуганному лицу, красному платью, задержался на ногах, словно сквозь подол видел, что на мне чулки. Такие страшные глаза бывают у садистов. Я такие уже видела.

У меня онемело тело, казалось, только шевельнусь — и мне конец. Как в тот раз, будут рвать всей стаей.

— Сучка Каца, — странно-издевательским тоном сказал он.