Это объясняет, почему он скрыл документацию, оставил только белый доход и переоформил фирму на меня.

Но это не объясняет рвения Ильи в попытках заполучить именно «Парус».

Я не разбираюсь в черном нале. Но думаю, что если бы они убили Эмиля, то могли бы найти нового финансиста, открыть еще одну контору, и просто начать заново. Разве нет?

— Ну что, детка? Что скажешь?

Я пожала плечами. И что мне делать?

У меня два пути и оба — дерьмо. Умом понимаю — надо вернуться к Андрею, но вспоминаю медальон, и на душе тяжко. И к Эмилю нельзя — как? Смотреть в глаза и молчать обо всем? В самый сложный момент я осталась одна.

Но Лазарь точно мне не поможет. Я усмехнулась и начала пробираться к лестнице.

— Не понял, детка… Ты уходишь? Ты обещала помочь!

В голос пробилась паника. Понимаю, жутко в одиночестве сидеть в вонючей тьме и не знать, когда кончится эта пытка.

— Пошел ты, — через плечо бросила я.

Я была у подножия лестницы, когда под потолком внезапно вспыхнул свет, тусклый, но меня ослепило. Позади звякнула цепь — Лазарь пригнулся к полу. Я прикрылась рукой, всматриваясь в силуэт на вершине лестницы. Массивная фигура, развернутые плечи — навстречу спускался Эмиль.

— Что ты здесь делаешь? Объясни, Дина! — тон резал меня, как нож. — Почему я должен искать жену по всему городу?

Голос напоминал сжатую пружину, столько в нем было ярости. Она была в раздутых ноздрях, выдвинутой челюсти, собранной фигуре с затвердевшими мышцами. Его вот-вот сорвет. На скуле и вокруг глаза содрана кожа, словно лицом он пропахал стену. Взгляд был полон боли, гнева и разочарования.

— В чем дело… — я начала отступать.

Неожиданно Эмиль выдрал из-под пиджака пистолет.

Он шел прямо на меня, выставив зубы. Я даже испугаться не успела, когда он схватил меня за плечо и грубо толкнул к стене. Позвонки заныли от удара, я вскрикнула, но Эмиль оборвал меня, схватив за горло.

Я вцепилась в мощное запястье, но не смогла ослабить хватку. Под пальцы Эмиля попали волосы, скосив мне голову набок. Он намного выше, и я закатила глаза, чтобы увидеть взбешенное лицо.

— Ты предала меня, — прошипел он сквозь зубы, приставляя пистолет к моей голове.

Ствол больно вдавился, оставляя отпечаток на лбу. Мы с Эмилем стояли вплотную, как в танце, гневное дыхание касалось лица.

— Предала! — проорал он. — Даю один шанс рассказать правду. Один шанс и если ты промолчишь… я разорву тебя на части.

Слезы прочертили дорожки на щеках. Человек, для которого я — его все, который доводил меня до исступления в постели, вдруг держит меня на мушке. Бешено смотрит в лицо.

Андрей рассказал о нашей мерзкой сделке?

— Нет, Эмиль! Я люблю тебя… Я бы не…

Он запрокинул мне голову, рассматривая расширенные бездонные глаза. Затылок больно вдавился в кирпич.