Хочется крупного и необычного зверя, а что с ним потом делать – никто не задумывается.

Джин стало жалко бедолагу. Волкодав не выглядел агрессивным, не кидался на решетку, как вчерашние взрослые. И глаза у него были такие несчастные…

– Плохо за решеткой, да, приятель? – Джин улыбнулась щенку-переростку. – Понимаю. Надеюсь, ты здесь ненадолго.

Следующей сидела мантикора.

– А с ней что? Тоже отказались?

– Нет, от мантикор крайне редко отказываются – очень уж дорогие животные.

– И сколько стоят? – заинтересовалась Джин.

– Цена выставочной особи до десяти тысяч доходит.

– Десять штук?! – у мехи натурально глаза на лоб полезли.

На эти деньги можно купить помещение и оборудовать мастерскую.

– Есть варианты дешевле. Эта, например, не совсем кондиция, слишком темный окрас и морда вытянутая, но тысяч семь-восемь стоит.

– Да у тебя тут целое состояние! – пошутила меха.

– А главное – особенно охранять не нужно. Далеко не каждый вор решится украсть, – усмехнулась Линда.

Джин, подумав, согласилась. Она бы точно не решилась. Уж лучше те взрывающиеся камушки, они хотя бы руку по локоть не откусят.

– Так почему она у тебя здесь сидит?

– Ядовитую железу удаляли. Видишь жало на хвосте?

– Еще бы его не заметить!

Жало так-то первым бросилось в глаза привыкшей избегать опасностей мехе. Сначала жало, а потом уже сама мантикора.

– Раньше удаляли его, чтобы мантикора ненароком не навредила хозяевам, но теперь принято удалять ядовитую железу у хвоста. Так и гуманнее – менее травматичная операция, небольшой разрез – и все. И экстерьер не портится.

– Что не портится?

– Внешний вид. Без тонкого жала хвост у мантикор выглядит как обрубок.

– Ну да, все-таки за десять тысяч жалко портить, – согласилась Джин.

В одной из средних клеток сидела крупная яркая птица, похожая на попугая.

– Зеркальный ара, – Линда представила постояльца. – Повторяет абсолютно все, что слышит."

"Целительница что-то сделала, отчего датчики на руке мехи сработали, а птица разразилась словесным поносом.

– Зеркальный ара! – громко, срываясь то на бас, то на визг, повторил попугай. – Повторяет абсолю-у-утно все, что слышит! Все, что слышит! Абсолютно все-о-о! Повторяет! Повторяет! Зеркальный! Слышит! Все-е-о-о!

– Мы поняли тебя! – оборвала его целительница и каким-то магическим образом заткнула. – Накладываю на него полог тишины, а то утомляет за день, – пояснила женщина.

Судя по непрерывно открывающемуся клюву, ара продолжал нести свою повторюшную околесицу.

– Дай угадаю: от него тоже отказались.

– Так и есть. Уже месяц пристроить не могу. Тебе не нужен? – со смешком предложила Линда.

– Нет, спасибо. Мы с ним не уживемся.

Последним обитателем стационара оказалась какая-то крупная коричневая ящерица.