Зуб на зуб не попадал, в ушах стоял душераздирающий рёв. Она впервые потеряла самообладание. Совершенная бесстрастная светская дама Марина Железнова дала волю слезам. Значит, дела обстояли по-настоящему плохо.

Незамедлительно открыла сайт Сочинского аэропорта, ватными пальцами проверяя наличие билетов на следующий рейс до Москвы.

– Черт! – застонала, хватаясь за голову.

Мест нет!

Ну разумеется, конец августа – все возвращались с каникул.

Вздрогнула – в руке вновь задрожал мобильный. Имя входящего абонента расплылось перед глазами. Приложив огромные усилия, я сфокусировала взгляд на дисплее и все-таки приняла вызов.

– Максим? – пробормотала, еле дыша.

– Лин, ты куда смылась с праздника? Специально заехал попрощаться. Подарок приготовил, – укоризненно вздохнул Цветков.

– Что-то голова разболелась. Прости.

– Жаль. Ну ладно, я в аэропорт. Был рад познакомиться. Думаю, еще не раз пересечемся, у тебя большое будущее, железяка, – жизнерадостно резюмировал актер.

– В аэропорт?! – прокричала, подскакивая с места.

– Ага. Летим в Москву на самолете Павла!

– Максим, можно я с вами? Заплачу сколько потребуется, только помогите добраться! У отца инфаркт. Мне срочно надо домой! – прошептала, до боли стискивая мобильный.

– Эй, какие деньги? Ты о чем? Минут через двадцать буду проезжать мимо твоего дома. Успеешь собраться?!

– Конечно!

Цветков отключился. Я распахнула дверцы шкафа, принимаясь лихорадочно скидывать вещи. Взгляд задержался на одной из полок. Во рту пересохло, отчаяние на долю секунды пригвоздило к месту. Там лежали футболки Эда. У меня уже скопилась целая коллекция: любимый настаивал, чтобы дома я ходила в них, а спала без всего. Шмыгнула носом, бережно отправляя сокровища на дно чемодана.

Я так и не смогла признаться. Всё ждала подходящего случая, в глубине души понимая, что вряд ли он когда-то наступит. Сердце разрывалось от безысходности и тоски. Сжала телефон в ладонях, пытаясь подобрать правильные слова.

Не вышло.

Мысли расползались как ядовитые змеи. Между лопаток выступила испарина, меня кидало то в жар, то в озноб. Я не могла трезво мыслить и не знала, как поступить. Полнейшая дезориентация. Жизнь отца висела на волоске, и, чтобы постараться хоть что-то исправить, нужно было как можно скорее оказаться в Москве. Бросила беглый взгляд на часы, морщась от того, насколько сильно отдавался в висках пульс."

"Я не могла говорить. Эд по одному дыханию вычислит степень отчаяния, примчится и никуда не отпустит. Или, что более вероятно, поедет со мной. И тогда единственный шанс на спасение вылетит в трубу.

Всё будет кончено.

Но как бы сильно я ни любила отца, Эда любила не меньше. И это главное, что он должен знать сейчас. Оставалось совсем немного времени до приезда Максима.