— На дне рождения у папы ты танцевал, — я обиженно дую губы. — С другими женщинам.

Сделав ещё один глоток вина, я ощущаю, как ревность упрямо расползается по венам. Я отставляю бокал на журнальный столик и прогоняю от себя те неприятные кадры, где он был не со мной… с моей мамой и ещё парочкой её подруг, которые пускали слюни, когда Глеб вёл их в танце. В моём положении ревновать более чем глупо! У него были и будут другие. После возвращения в столицу Воронцов вновь станет встречаться со своими взрослыми и опытными любовницами и трахать не меня, а их. Но сейчас я пытаюсь эгоистично радоваться и наслаждаться тем, что пока я для него единственная.

— Потанцуй для меня, — произносит хриплым голосом Глеб.

Кажется, он не на шутку возбудился, и мне это нравится, потому что я тоже вся горю от желания. Внизу живота при этом настойчиво пульсирует, а соски становятся твёрдыми и сладко ноют, цепляясь за ткань вязаного платья.

Я прикрываю веки и плавно изгибаюсь, стараясь понравиться Глебу. Провожу ладонями по талии, оттопыриваю попку, трогаю себя и поглаживаю. Алкоголь делает своё дело – я совершенно не стесняюсь своих движений.

Наоборот, танцую смелее.

— Иди ко мне, — мягко произносит Глеб, но в голосе при этом скользит нетерпеливость.

Песня заканчивается, и начинается следующая. Я открываю веки, смотрю на Воронцова и чувствую, как от его взгляда меня пронзает током. Синие глаза моего мужчины затянуты поволокой и буквально притягивают к себе магнитом.

Я беззвучно приближаюсь к нему, перебирая босыми ногами, и с ликующим удовольствием замечаю, что Глеб возбуждён. Серые спортивные трико даже не пытаются скрыть внушительную выпуклость.

Опустившись перед ним на колени, я ловлю на себе удивлённый взгляд.

Я люблю его целовать и обожаю чувствовать губами жёсткую кожу… И почему-то именно сейчас хочу попробовать его член. Сделать приятно другим способом. По-взрослому."

"Облизав пересохшие губы, я ощущаю, как внутренности скручивает от волнения. Одно дело — ласкать его руками, и совершенно другое — ртом. Я видела, как это делается, только в фильмах откровенного содержания, но готова попробовать сейчас. Вместе с ним.

— Ник… — перехватывает мои запястья Воронцов, когда я тянусь к резинке его трико.

— Я хочу. Глеб, я правда хочу… Только научи.

Глава 30

Он отпускает мои запястья и откидывается на спинку дивана.

«Сдался», — говорю я про себя с улыбкой.

Я задираю его футболку и нежно целую впадинку пупка, заставляя тело сильнее напрячься. Здесь я ещё не касалась его… Губы, шею, щёки, руки, всё что угодно с упоением целовала, но то, что было ниже пояса, оставалось для меня недоступным.

Я оставляю влажные следы вдоль тёмной полоски волос, ускользающей вниз, и медленно оттягиваю резинку штанов.