Его задержали, и он сразу же дал показания: где, что, с кем, откуда и как.

Потом мы с ребятами изъяли и второй тайник. Всё прошло успешно, решили возвращаться на базу, как поступил второй звонок: нашей группе дали ещё одно задание. В итоге вернулись мы в начале пятого утра. Уставшие, мокрые и озверевшие.

Один из бойцов был недоволен случившимся, всю дорогу нарывался, гундосил себе под нос, а на базе мне крышу сорвало. Я попросил его заткнуться, но он не послушал меня, огрызнулся в ответ, и тогда я сделал то, чего делать не стоило, — применил к нему физическую силу. Когда отдышался, понял, что натворил. Чтобы работать в подразделении специального назначения, нужно этим гореть. Больших денег там не заработать, романтика улетучивается в первый год службы — нужно быть просто фанатиком своего дела. И я им был, но в тот момент понял, что выгорел.

В подъезде витают аппетитные запахи, и желудок сворачивается в тугой узел. Нужно будет заказать доставку, чтобы не загнуться с голоду.

Провернув ключ, я толкаю дверь от себя и замираю на месте. Из кухни доносится весёлая мелодия, слышится тонкий подпевающий голосок, а заманчивые запахи, оказывается, идут из моей квартиры.

Быстро сняв с себя обувь и верхнюю одежду, я миную прихожую. Останавливаюсь в дверном проёме кухни, складываю руки на груди и впервые за весь день улыбаюсь. Ника. Я не думал, что она всё же решится приехать, и, честно говоря, замотавшись по своим делам, совершенно забыл о нашей договорённости.

Она опять в моей футболке. Готовит у плиты. Взгляд цепляется за идеальные длинные ноги и точёную хрупкую фигурку. В штанах становится тесно, член нервно дёргается и остро реагирует на её присутствие. Я думал, что виной моему стояку длительная командировка и воздержание, до последнего верил, что с Олей вытрахаю все мысли об этой девочке, но ни хрена не вышло. Дежавю.

— Ты обалденно смотришься на моей кухне.

Ника подпрыгивает на месте и поворачивается ко мне лицом. В ярких зелёных глазах мелькают удивление, радость и восторг.

— Я не помню, разрешение на пользование кухней распространялось только на один день или нет?

— У тебя безлимит, Ника.

Она улыбается шире и смущается, а у меня в голове моментами вспыхивают проблески здравого смысла, но они, к сожалению, быстро гаснут.

Аллё, мужик, тебе почти сорок, за плечами неудачный брак, работа, на которой торчишь сутками, а ты даже не думаешь прогонять из своей квартиры двадцатилетнюю девочку. И ведь непонятно, почему настолько торкнуло. Ну фигуристая, смазливая, нежная. Мало, что ли, таких было? Ты ведь знаешь, что далеко не прекрасный принц и не можешь подарить Нике сказку, а она принцесса, самая настоящая, и заслуживает её, как никто другой. Её место рядом с тем мальчиком, который обнимал её на дне рождения отца.