Я несколько раз пытаюсь намекнуть, что это плохой знак и лучше бы нам свернуть домой, но отец сверлит меня таким взглядом, что я тут же умолкаю и забиваюсь на заднем сиденье, не желая ни с кем разговаривать.

— О, Дин, приехали! — выкрикивает Виктор Сергеевич, открывая ворота.

На улицу тут же выходит Ромка и забирает тяжёлые пакеты с продуктами. Мне лишь коротко кивает и улыбается в знак приветствия.

Дом у Захаровых большой и красивый: двухэтажный, деревянный, с настоящим камином в гостиной, бассейном на цокольном этаже и прилегающей баней. Я здесь впервые, поэтому с интересом осматриваюсь. Диана Владимировна всё-всё показывает. И даже комнаты, которые выделили нам для ночёвки.

— Ты же говорила, что вечером мы вернёмся! — дёргаю я маму за рукав, когда мы возвращаемся на первый этаж.

— Ничего подобного я не говорила! Ник, ну ты сама подумай: папа выпьет, куда ему за руль в таком состоянии? Пару деньков побудем.

Пару?! Деньков?! Серьёзно? Я закипаю внутри, но вслух ничего не высказываю. Какой из этого толк, если мама всё равно стоит на своём, а я ведь точно помню, как сегодня утром она говорила мне, что к вечеру мы вернёмся домой.

Мужчины готовят мясо на заднем дворе, пока мы накрываем на стол. Атмосфера дружеская, тёплая и новогодняя, только я ощущаю себя здесь лишней. Я должна быть в другом месте — в квартире у Глеба, а нахожусь на даче своего бывшего парня в компании родителей, которые решили нас поженить. Интересно, Воронцов расстроится, если я не приеду?

Мы паримся в бане и плаваем в бассейне, пока мужчины занимаются готовкой. Еда удивительно вкусно пахнет, а аппетит на свежем воздухе в сосновом лесу нагуливается очень быстро.

За окнами начинает темнеть, когда мы наконец садимся за стол. Виктор Сергеевич подшучивает на тему будущих внуков и кивает на нас с Ромкой, отчего мне ещё больше становится не по себе.

Через короткое время я поднимаюсь в комнату для гостей, потому что мне звонит бабуля. У нас с ней доверительные отношения, возможно, даже ближе, чем с родителями. Так вышло, что всё моё детство прошло рядом с ней. Мать рано вышла на работу и много трудилась, как и отец, чтобы заработать на отдельное жильё.

— Привет, бабуль. Как самочувствие? — спрашиваю я, сняв трубку.

— Как у космонавта. Ты завтра заедешь? Я пирогов напеку.

— Заеду, бабуль.

— Ты грустная, Ник, или мне показалось?

В голове мгновенно срабатывает тревожная кнопка. Бабуля единственная, кто может мне помочь! Я кратко обрисовываю ей ситуацию, но имени Глеба не упоминаю. Знаю, что обманывать и играть здоровьем близкого мне человека нехорошо, но зато это действенно. К счастью, бабуля не высказывает недовольства или негодования по поводу моего плана. Наоборот, поддерживает и сетует на родителей за чрезмерное вмешательство в мою личную жизнь.