Сильно помог мне, когда стройку на Никитина заморозили. Думаю, что после ухода на пенсию оставит своё теплое местечко сыну, — как ни в чём не бывало продолжает рассуждать Лёха. —  Ромка жениться на Веронике хочет, может, в этом году созреет. Так что жди приглашения на свадьбу.

—  А Ника согласна? — я опрокидываю в себя бокал виски.

—  Видно, что у тебя своих детей нет, Глебыч, —  ржёт Крылов. — Куда денется-то! В то, что с милым рай и в шалаше, я давно не верю. Роман интересный, перспективный парень и нравится моей дочери. Помню, как Ника родилась, а у нас с Мариной денег даже на подгузники не было. Ебашил на стройках сутками, семью не видел, пока с колен не поднялся. Ну её на хрен... такую жизнь.

—  Тебя из крайности в крайность бросает.

Он как-то плавно переводит тему в другое русло, потому что не видит от меня должной отдачи. Я правда не понимаю его настойчивого желания во что бы то ни стало выдать Нику замуж за Романа. Ну работает его отец в суде, и что теперь? На нём одном свет клином сошёлся? Возможно, я слишком предвзято к нему отношусь после того, как подвыпившая Ника поделилась со мной интимными подробностями их ссоры. Чёрт его знает.

Мы разбредаемся с Крыловым в разные стороны, потому что сегодня его именины и жаждущих с ним выпить, потанцевать и пообщаться достаточно много.

Среди толпы гостей я встречаю нашего общего товарища и ненадолго с ним зависаю. Мы дискутируем и много пьём, вспоминаем прошлое и безбашенную молодость. Кое-какие моменты я и сам успел забыть, но у Сани память получше, поэтому он напоминает."

"Я честно пытаюсь отвлечься, чтобы не смотреть на Нику, и напоминаю себе, по каким причинам выгнал её из своей квартиры утром первого января, отказавшись от кофе. Она —дочь Марины и Лёши, а я ей в отцы гожусь. У неё жених есть, хоть и мудак обыкновенный, а я с недавного времени в разводе и вовсе не собираюсь заводить отношения. Ни одна нормальная женщина не выдержит такого графика работы, как у меня. Даже Жанна не выдержала. Сдалась.

Я мужественно держусь и не смотрю в сторону Ники Крыловой, но смотрит она. В мою. Долго так, пронзительно, словно хочет что-то сказать. Я всё чаще ловлю на себе её взгляды и наконец, теряю терпение — подхожу, чтобы пригласить на танец.

Она удивлённо распахивает свои зелёные глаза и выходит со мной на танцпол. Напряжённая, зажатая. С опаской кладёт одну руку на моё плечо, а другую вкладывает в мою ладонь и словно ждёт, что её вот-вот ударит током.

—  Я удивлена, Глеб, — тихо шепчет девушка.

—  Чем?

Вероника значительно ниже меня ростом даже на каблуках. Маленькая такая, хрупкая, тонкая… Кажется, что если я прижму её к себе сильнее, то смогу сломать. И опять этот охрененный запах: клубнично-ванильный, совсем невинный, как и она сама.