Чтобы уж если терпеть все это, так за бонусы.

Невольно улыбнулась его чувству юмора, которого мне так не хватало.

— Ты сама как?

— Да нормально. Учусь.

— Наверное, поклонники проходу не дают? Разгонять надо?

— Макс! — Слегка пихнула, и чуть прислонила голову на его плечо.

Все-таки хорошо, когда есть брат, пусть даже и не родной.

— Ты только скажи, я быстро всех разгоню. — Макс приобнял меня за плечи, давая почувствовать себя защищенной.

— Обязательно скажу, — согласилась, улыбаясь.

Хотя разгонять-то особо и некого. Всех разогнал Макарский. Но говорить Максу про Андрея я не стала.

Не хотела, чтобы из-за меня распалась их дружба. И у меня снова мелькнула мысль, что самым лучшим вариантом будет уехать. Я тяжело вздохнула, но Макс расценил это по-своему.

— Не переживай, Ева. Все у нас будет офигенно! — бодро произнес он, чуть прижимая меня к себе.

— Я вам не помешал? — Прозвучало так громко, что я от неожиданности вздрогнула и отстранилась от Макса.

В дверном проеме стоял Андрей, и хотя лица его не было видно, я чувствовала, что его цепкий взгляд направлен на меня. И Макарский опять вернулся к своей прежней манере общения, а его голос звучал едко.

АндрейЯ явно не был к тому, что застану Еву с лучшим другом, сидящими в обнимку в темноте.

За уроки она села! Хорошие же «уроки»! И, пока я, как последний идиот, маялся в ожидании ответов на мои сообщения, Рапунцель проводила время совсем по-другому!

— Или темнота друг молодежи? — не мог не съязвить.

— Дурак ты, Андрей, — шикнула на меня Ева. — Максу нельзя пока яркий свет. И дверь, между прочим, была открыта. Это так, на всякий случай, для особо «наблюдательных», — Ева вернула мне пас точно такой же интонацией.

Чертыхнулся про себя. А ведь эта язва права. Если бы они хотели уединиться, то явно закрыли дверь. Но услышанная мною фраза, что у них все будет офигенно, подействовала на меня хуже красной тряпки.

— Почему нельзя? — задал тупой вопрос, но чувствовал себя при этом еще тупее.

— Да можно все. — Отмахнулся Макс небрежно.

— Нет. Нельзя. — Уперлась Ева. — Мама сказала, что как минимум неделю нужно поберечь зрение, — произнесла тоном строгой учительницы. — Макс, даже не думай! Иначе я сама лампочки все выкручу! — Припугнула, невольно вызывая восхищение, и прошмыгнула мимо меня, оставляя нас с Максом.

А ведь она может!

— Что, Макс, воспитывают?

— Да полный капец. Все кому не лень. Еле от маминой «заботы» отбился, так попал под сестринский контроль.

Волшебное слово «сестринский» бальзамом растеклось у меня внутри, успокаивая внутреннего зверя.

— Кстати, Андрюх, что там, внизу? Моя маман здесь, не видел? — спросил Макс.

— Твою не видел. Она погостить решила? Сочувствую. Чуть не забыл.