— Макарский, я очень рада видеть вас в числе наших студентов, но не потерплю никаких нарушений на своих лекциях, — строго произнесла Эльвира Павловна.

Ого! Оказывается и у преподавателей он личность известная. Хотя, наверное, удивляться тут нечему.

— И имейте в виду, — продолжила профессор. — Для сдачи и закрытия сессии вам понадобятся личные конспекты. — Эльвира Павловна выделила голосом прилагательное и обвела взглядом всю аудиторию, обозначая, что касается это всех.

Андрей поднял руки перед собой, показывая, что он будет паинькой, и расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую только был способен.

Эльвира Павловна покачала головой, показывая, что не одобряет его поведения, и вернулась к своему предмету, тогда как Макарский весь остаток лекции больше не приставал ко мне ни с какими вопросами. Однако я периодически чувствовала на себе его пристальный взгляд, но изо всех сил делала вид, что совершенно этого не замечаю.

Я прекрасно помнила список своей группы, и Макарского там точно не было! Да и Краснова вряд ли пропустила бы фамилию своего кумира. Это факт! Значит, у нас просто сдвоенная пара. От этого стало ненамного, но легче.

Я оказалась права. Когда лекция закончилась, к Андрею подошел парень, такой огромный, что я невольно сравнила его со шкафом. Я даже приняла громилу за телохранителя, так внушительно он выглядел. Хотя мне кажется, что охранять надо не Макарского, а от него. «Шкаф» окинул меня быстрым, но цепким взглядом, Вику же такой чести не удостоил, а затем положил руку на плечо сразу визуально потерявшего в росте кумира стольких поклонниц.

— Андрюх, нам в другой корпус.

— Иду, Димыч, — коротко ответил Андрей и повернулся в нашу сторону. — Виктория, рад знакомству! — Он подмигнул расплывшейся в улыбке Вике. — Ева, я не прощаюсь, — бросил с серьезным выражением, на пару секунд задержав на моем лице взгляд, словно припечатывал, резко развернулся и отправился за уже покинувшим аудиторию Шкафом, оставляя меня один на один с Красновой."

"— Ева, — услышала я со спины свое имя, произнесенное с такой многозначительной интонацией, что я невольно начала жалеть об уходе Макарского. Мне искренне захотелось, чтобы тот вернулся и спас от предстоящего допроса. Пытки Красновой я не выдержу. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я не стала оборачиваться, прекрасно зная, что Вика пытается испепелить меня взглядом.

— Нет. — Пожала плечами и аккуратно сложила любимый блокнот, тетрадный блок, в котором вела записи, и именную ручку в свою сумку.

— Я думала, что мы подруги, и у нас нет секретов. — Краснова решила зайти издалека.

— Так и есть. Нет, — ответила немного расплывчато, накидывая ремешок сумки на плечо.