Дарина… Ее легенда о мече Орея… Шрамоносец пожелал уничтожить свое творение…

– Нет! Только не его! – Я поползла вперед, туда, где в огненном вихре хрипела лошадь Горясера. Меня не услышали.

– Помнишь, как ты умирал и возрождался в ином теле? Помнишь кровь, в которой я закалил твой дух? Помнишь огонь, светлый огонь Сварога, который расплавил твое сердце? Очнись, Горясер! Отвернись от своего нынешнего владельца!

– Нет. Не могу. Пока его рука еще сильна. Только другой, более могучий, сумеет вырвать меня из его рук. Ты знаешь… А пока я буду служить ему, как служил тысячам до него…

– Тогда стань снова…

Мне удалось продвинуться еще на полвершка.

Камень кончился.

– …тем оружием, которым ты…

Меня швырнуло вниз и ударило о землю. Совсем рядом затопали лошадиные копыта. Значит, где-то здесь этот злополучный колдовской подарок!

Я зашарила ладонями по земле."

"– …был создан тысячу веков назад! Я, Шрамоносец, давший тебе тело человека и его жизнь, отнимаю…

Трава, корешки… Вот! Огонь опалил мою кожу. Крик сотряс все тело, и пришла темнота.

Когда я очнулась, то увидела Журку. В его голубых глазах плавала боль. Я вспомнила, как он застал меня с Горясером, и вздохнула.

Нет, мне не было стыдно, лишь жаль, что обидела его.

– Прости, – сказала я.

Он отмахнулся и ничего не ответил.

– Правда, прости. – Я хотела объяснить ему, что нынешняя ночь ничего не меняла, а я была с Горясером еще раньше. – Мы уже давно…

– Я понял, – как-то обреченно сказал Журка, а потом отвел глаза в сторону и добавил: – Но он тебя не любит. Никто тебя не любит… так, как я…

– Это ничего. – Я погладила его щеку. Ладонь не болела, и кожа на ней была ровной и гладкой. – Ничего. Все забудется…

Мне хотелось в это верить.

Пусть все забудется. Не было никакого Горясера, никакого Лютича…

Сзади пугливо всхрапнуло животное. Лошадь?! Забыв о Журке, я подскочила и обернулась.

Горясер не уехал. Он стоял спиной ко мне и укладывал на спину своей кобылки наши с Журкой мешки.

– Ты… Ты почему?

Он даже не повернул головы.

– Ты опять заплатила очень хорошую цену, – глухо сказал он. – Я помогу тебе попасть в услужение к княжне… Поднимайся. Мы едем в Киев.

32

Горясер сдержал обещание. Он довез меня до Киева и пристроил в услужение к княжне.

Правда, я не встретилась с самой Предславой – ее денно и нощно охраняли люди Святополка, – однако в девичьей для меня нашелся угол. Девок на Предславовом дворе оказалось больше двух десятков. Кто из Новгорода, кто из Киева, а кто и вовсе из дальних земель. Девки маялись от скуки, заводили шашни с дружинными людьми, а вечерами собирались в девичьей и вели нескончаемые разговоры про привезенные купцами ткани, про дрязги в Святополковых палатах, про богатство и красоту киевских парней и близящиеся праздники весны.