– Думаешь, кто-то мог к бандитам податься от казённых харчей?

– Мог, – коротко кивнул толмач, переворачивая очередной труп. – Вот этот, к примеру, – зло усмехнулся он, присаживаясь на корточки. – Я его с британскими офицерами видел несколько раз.

Ловко стащив с тела сапоги, Ахмет-хан тщательно обыскал их, после чего принялся ощупывать швы одежды и пояса.

– Ага, – с весёлой злостью произнёс толмач, вытягивая из-за голенища нож.

– Давай я. А ты пока остальных посмотри. Может, ещё кого знакомого приметишь, – предложил Матвей, протягивая руку за поясом.

– Только осторожно.

Там если чего есть, то бумага тонкая, – предупредил Ахмет-хан, отдавая добычу.

«Поучи свою бабу щи варить», – фыркнул про себя Матвей, вытягивая из перевязи нож.

Минут через пять толмач опознал ещё одно тело и вскоре стал обладателем трёх листов папиросной бумаги, исписанных мелким, убористым почерком. Бросив все найденные попутно деньги и мелочи на кошму, толмач тут же погрузился в чтение. Понимая, что человек на службе, и в этом случае ему лучше не мешать, Матвей вернулся к своему десятку. Убедившись, что все целы и довольны жизнью, парень отошёл в сторону, прикидывая, что шейх станет делать с телами.

Но, как вскоре выяснилось, тут всё было уже отработано. Едва только казаки закончили обыск, как из рощи появилось полдюжины мужиков с арбой и без долгих разговоров принялись грузить трупы. Ради интереса выйдя на тропу, по которой местные выезжали из оазиса, парень увидел, как за холм движется два десятка местных мужчин с какими-то тяпками. Он давно уже приметил, что обычные лопаты в этих местах особым спросом не пользуются.

Вместо них было что-то среднее между лопатой, тяпкой и киркой.

Впрочем, если вспомнить, что земля тут твёрдая и каменистая, то такой инструмент выглядит вполне логичным. Им можно и долбить землю, и копать, и отбрасывать уже разрыхлённый грунт. Убедившись, что процесс пошёл, Матвей вернулся к текущим делам. Но, как оказалось, и тут обошлось без его участия. Гамалий, через толмача, уже торговался с шейхом по поводу приобретения им всех трофейных лошадей.

Заодно шейх собирался приобрести и всё добытое оружие. Гамалий торговался только для виду. Ему этот табун и даром не нужен был.

Лошади были неказистые, не особо молодые, так что стоили недорого. Шейх, добившись приемлемой для себя цены, с довольным видом огладил бороду и, развернувшись, что-то громко крикнул. Из‐за деревьев тут же показались местные женщины и с ходу принялись суетиться, разводя костры и подвешивая над ними котлы.

«Опять молочную бурду пить», – вздохнул про себя Матвей, сообразив, что началась подготовка к празднику.

Вскоре над кострами зашкворчали жиром козлиные туши и по оазису поплыл аромат жарящегося мяса.