При виде щетинистой бороды и страшных усов, так дерзко лезущих на приступ, при виде этого красного, отвратительного носа, уже почти касавшегося ее щеки, она одушевилась гневом, злостью, силою, какую сообщает только опасность в минуту погибели, и оттолкнула его от себя.

– Извините, господин разбойник!.. Это нейдет! Прошу напрасно не пугать меня: я знаю, зачем вы сюда пришли!

– Знаешь?.. А зачем?

– Уж мне одной ведать об этом! Только позвольте себе доложить, что это очень невежливо… я буду жаловаться. Сейчас отдайте мне ключ и убирайтесь отсюда!

– Завтрак! – грозно вскричал незнакомец.

– Нет завтрака! – вскричала Дуня. – Кушанья никакого нет в целом доме. Ступайте завтракать в кабак. От вас уже и так несет сивухою: вы уже, видно, хорошо позавтракали.

– Как нет кушанья? – возопил он адским ревом, сморщил усы и устремил на нее сверкающий взор, хватаясь правою рукою за сапог. – Видишь ли!.. – и показал ей широкий нож, на котором пестрели мелкие полосы черной грязи, следы недавно добытой крови и где-то наскоро обтертой о траву. – Видишь ли, что я шутить с тобою не намерен?

Девушка оцепенела. Он остолбенил ее своим ехидниным взором, который с умыслом напрягал изо всей силы и вонзал в неподвижные ее зеницы.

– Завтрак!

– Сейчас.

– Мигом! Мне недосуг.

– Берите, сударь, что вам угодно: в шкафу есть вчерашнее жаркое и наливки.

– Проводи меня в комнаты. Поставь все, что есть, на стол. Шевелись!

Дуня, у которой колени тряслись от страху, бледная, расстроенная, тихо пошла к шкафу, стоявшему в передней. Он спрятал нож в сапог и не отставал от нее ни на шаг. Хлеб, водка, соль, масло, сыр и жареная телятина мгновенно были перенесены на стол, на котором недавно завтракали сами хозяева перед выездом в город. Он уселся и, взяв Дуню за руку, посадил ее подле себя.

– Ну, что? – сказал он, с волчьей жадностью пожирая телятину и поглядывая исподлобья на свою соседку. – Я напугал вас порядком?

– Конечно!.. Всякая может перепугаться!

– Напрасно вы прекословили! Если б вы тотчас меня послушались… За ваше здоровье!.. Выпейте со мною рюмочку, для компании.

– Я водки сроду но пью.

– Жалко! А водка славная!.. Как вас зовут?

– Катерина Николаев…

– Врешь!.. Неправда! – вскричал он ртом, набитым яствою, и посмотрел на нее сурово. – Я знаю, что тебя зовут Авдотьею Еремеевною.

– Зачем вы спрашиваете, коли знаете?

– Спрашиваю, чтоб испытать твою откровенность. Славная водка!.. Нет ли еще такой?

– Есть еще одна бутылка в шкафу.

– Пожалуйста, принеси ее сюда.

– Вон она!

– Спасибо! Позвольте же теперь поцеловать вас за то.

Дуня уже не смела сопротивляться и смиренно подверглась жестокому поцелую. Он чуть не расцарапал ей щеки своей тернистой бородою. Она только потерла это место.