Пройдя приёмную, открыла дверь, выходящую в галерею.

Давид Гросс, стоя к ней спиной, отдавал какие-то распоряжения секретарям, которых с её места было не видно. Она слышала его сильный голос. Оценила несокрушимую фигуру. И, замешкавшись, упустила свой шанс сбежать незаметно. Словно почувствовав её взгляд, Давид повернулся.

Алекс замерла — он шёл к ней.

И вид у него был такой, что сомневаться не приходилось: их встреча прошла именно так, как он планировал.

Он остановился в двух шагах от Алекс между натюрмортом с цветами на одной картине и вазой с фруктами на другом.

Терять Саше уже было нечего, и она бесстрашно шагнула навстречу.

Глава 13

— Разве на стенах офиса компании, производящей ядохимикаты, не должны висеть фото дохлых мышей, истреблённой тли, застигнутых врасплох тараканов? — спросила она и, выдержав паузу, добавила: — Или, может, хобби её владельца — снимки униженных девушек?

— У тебя всё? — усмехнулся Гросс.

— Нет, я ещё и не начинала, — откинула волосы за спину Алекс. — А вот ты начал с делового предложения, а закончил дешёвыми оскорблениями. Если так ведёт дела великий и ужасный Давид Гросс, то я не впечатлена.

— А ты чего ждала, Александра Квятковская? Аплодисментов? — хмыкнул он. Он казался Саше куда выше, чем до этого, атлантом, колоссом, титаном, что возвышался над ней олицетворением силы, мощи и превосходства. — Или хочешь получить справку, что годна в любовницы, что-то вроде оценочной ведомости, по которой, например, определяют пригодность лошадей? Пожалуйста. Есть, такая таблица оценки упитанности Хеннеке. По ней я бы поставил тебе пять: умеренная. Позвоночник и ребра не видны, однако рёбра ощущаются на ощупь. Думаю, твои ощущаются, хотя и не проверял. И это лучшая оценка для спортивной лошади: тренированная, в хорошей форме.

— Так и знала, что женщины для тебя что-то вроде скаковых лошадей, — хмыкнула Алекс."

"— Честно говоря, я больше увлекаюсь произведениями искусства, — скривился Гросс. — И, кстати, на твою претензию, что картины здесь неуместны, могу возразить, что они подобраны неслучайно. Вот это, например, — показал он на натюрморт с виноградом в тёмных тонах, — Абрахам Миньон, немецкий художник середины семнадцатого века. И, если присмотреться, можно увидеть поеденные виноградные листья, виноградную улитку и колорадского жука. А здесь, — он перевёл и руку, и взгляд, — у голландца Бальтазара ван дер Аста из-под вазы разбегаются тараканы. Ян Брейгель старший, Ян Брейгель младший, Амброссий Боссарт, — махал он рукой, — в натюрмортах отличались удивительной натуралистичностью, не брезгуя живностью. А это моя любимая, — показал Давид на ближайшую к Алекс картину. — Ян Давидс де Хем, тоже семнадцатый век.