Но она должна справиться со своей задачей и помочь семье…

— Папа, ну можно же решить проблему иначе, — сжимая руки до онемения, пыталась Александра спорить с отцом, когда буквально перед встречей последний раз порывалась отступить.

С таким же успехом она могла дискутировать со статуей Посейдона, что украшала фонтан во дворе их трёхэтажного особняка. Фонтан ещё не отключили — дни стояли тёплые. И в окно отцовского кабинета Алекс видела, как радостно блестят в лучах вечернего солнца хрустальные струи, как кружит по воде нарядная листва, и её незавидная участь — стать любовницей человека, одни мысли о котором внушали ей ужас, ещё не казалась единственным способом уладить конфликт.

Но, видимо, ей лучше было броситься на трезубец Посейдона, чем надеяться, что отец отступит.

— Ради бога, Саша! — сказал он не терпящим возражения тоном.

Вытянув ноги к камину, отец сидел, развалившись в кресле, и со вкусом потягивал сигару, что любил выкурить после ужина.

— Твоему брату грозит суд, а Давид Гросс ясно дал понять, чего хочет, когда сказал: «У вас очень красивая дочь», поэтому прекрати капризничать.

Смерив её взглядом, наверное, он хотел добавить что-нибудь ещё, обидное, злое, вроде «уж лучше он, или скоро ты станешь самой старой девственницей в столице», но за похабные шуточки в их семье отвечал её единокровный брат Ярослав — отец промолчал.

Он затянулся и неторопливо выпустил облачко сигарного дыма, словно разговор шёл о чём-то заурядном. Словно отец посылал прислугу сменить цветы в вазе, а не единственную дочь — ублажать человека, кроме всего прочего известного равнодушием, с каким он менял женщин, проводя с каждой не дольше, чем одну ночь. И желающих попасть в постель завидного холостяка с годами не убавлялось, то есть Александре, по сути, ещё придётся встать в очередь, а точнее — толкаясь локтями влезть без очереди, что было ещё более унизительно и требовало от неё качеств, которыми она вряд ли обладала.

— И одень что-нибудь подобающее случаю, — скривился Ярослав, осмотрев её скромный наряд, состоящий из юбки ниже колен и блузки, застёгнутой на все пуговицы.

«Надень, — машинально поправила Саша. — Правильно говорить «надень».

Вслух она этого, конечно, не сказала."

"— Ты похожа на училку. Вряд ли у мужика встанет, если ты заявишься к нему в этом, — хохотнул брат, чью шкуру ей выпала честь спасать.

В бокале с бурбоном из отцовской винокурни, что он покачивал в руке, потрескивал лёд.

С этой винокурни, где по случаю открытия юбилейной бочки, отец устроил праздник и созвал влиятельных гостей на дегустацию, всё и началось.

Там Александра на свою беду первый раз и увидела Крысиного короля, а если быть точнее, то сначала встретила в тёмном винном погребе и лишь потом узнала, кто он.