Она словно чувствовала то, что чувствует он, и ей тоже было больно.

— Ты не женился, — сказала Саша упавшим голосом.

— Нет. И она сделал, что обещала, — кивнул Давид.

Спрашивать, как он это пережил было лишним — всё было написано на лице. Он горевал. Он потерял ребёнка. Он чувствовал себя бесконечно виноватым.

— А потом я узнал, что она даже не была беременна, — закончил он.

— Но как? — ужаснулась Саша.

— Как я ей поверил? Я не мог обидеть женщину, которую назвал своей, недоверием. Ты права, иногда я такой твердолобый дундук, — улыбнулся Давид.

— Знаешь, у кого обычно самая жёсткая броня? — смотрела на него Саша, улыбаясь тепло, любя. — У тех, кто не нарастил собственную толстую кожу. У самых ранимых и остро переживающих боль и несправедливость людей. Прости, что я тебя обидела.

— Я дал тебе повод. Своим недоверием, равнодушием. Своей ненавистью. И да, ты была частью плана, Александра. Частью плана тебя защитить. С того момента как мне на стол легли документы, где чёрным по белому было написано, что на самом деле ты владеешь всем, что принадлежит твоему отцу, я знал, что если не отец, то Ярослав попробует от тебя избавиться. А заодно и от отца. В тот момент, когда ты перестала быть послушной робкой девочкой, ты стала представлять для него угрозу.

Он пожал плечами как бы говоря: у меня всё.

— Конечно, я бы предпочла более романтическую версию истории почему ты на мне женился, — улыбнулась она. — Но думаю, однажды ты её придумаешь и будешь рассказывать нашим детям как мы случайно встретились, а потом ты два года не мог меня забыть, пока мы опять не встретились. А потом уже не смог отпустить. Как тебе такой вариант?

Давид улыбнулся, посмотрел на их скрещенные руки.

Луч солнца пробился сквозь щель стене и упал на алтарь. Два обручальных кольца горели в его свете, ярко и символично.

— Всё в наших руках, Давид, — сказала Алекс."

"— Я подумал над твоим предложением, — поднял Давид её руки, прижался губами и снова посмотрел на Сашу. — Я согласен.

— С чем? — удивилась она.

— С тем, что наш брак будет настоящим. Может, я и не умею любить, но мы семья. И мы сделаем нашу жизнь такой, чтобы в ней всем было хорошо. Тебе, мне, детям. Я не знаю, что в тебе есть такого, Александра Квятковская, или что со мной не так, но я не хочу без тебя. И не могу, — он погладил её пальцы, не выпуская из рук. — Я пытался, но ты… Ты у меня под кожей. У меня в груди. У меня в сердце с того дня, как я увидел тебя в том грёбаном тёмном погребе. Я не знал кто ты. Не знал, как тебя зовут. Но я знал — это ты. Та, кого я так долго искал. Кого почти нашёл, но потом… потом сбился с пути.

Она улыбнулась.

— Нельзя потерять того, кто тебе предназначен. Люди, назначенные друг другу, не могут разминуться. Невозможно ошибиться, если это твоё.