— Так о какой другой клятве ты хотела меня спросить?

— Ты поклялся отомстить моему отцу, — ответила она. — Поклялся забрать всё, что ему дорого. И ты женился на мне. Это тоже часть твоего плана? — Алекс мучительно всматривалась в его лицо, словно ждала от Давида другого ответа.

Но он был вынужден её огорчить:

— Я и не говорил, что это будет легко. Но давай перестанем делать вид, что мы влюблённая пара, а ответим друг другу честно: что мы делаем вместе?

— Занимаемся сексом? — спросила она.

— Да. И он чертовски хорош. Но ты не маленькая девочка, хоть и была невинной, когда пришла в мой кабинет, ты прекрасно понимала к кому пришла и зачем. Ты продавала себя и отчаянно торговалась, а мной двигал собственный интерес.

— Какой? — подскочила она и, схватив с пола платье, прикрылась им как шитом. — Оскорбить меня, унизить и выставить?

— И чем был плох этот план, если учесть, что два года назад точно так ты поступила со мной.

— Разве я тебя унижала?

— Ну-у-у, это нанесло определённый урон моему самолюбию, — Давид сел и поднял с пола рубашку. — Ты едва не кончила, когда я тебя ласкал, но сбежала, едва я предложил уединиться."

"— Господи! Я испугалась, Давид. Со мной никогда не происходило ничего подобного. И знаешь, я приехала в твой офис не потому, что жаждала помочь своему ничтожному брату, я хотела снова это пережить, чтобы ты прикоснулся ко мне, чтобы… — она покачала головой и стала натягивать платье через ноги. Давид молча ждал, когда она снова облачится в него, как в доспехи. — Я не смогла тебя забыть, — наконец сказала она, глядя прямо на Давида. — Но я оказалась в твоём офисе ради тебя. Не ради отца или брата — ради тебя! И сейчас, когда мы женаты и у нас будет ребёнок, разве не в наши руках сделать эти отношения настоящими. Отношениями двух людей, у которых есть чувства друг к другу. Не ври, что ты ничего не чувствуешь ко мне, Давид.

— Ну-у, я был рад тебя видеть, — он встал, заставил Алекс поднять к нему лицо. — Но, увы, я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать. Ты моя жена. Ты мать моего сына. Но ты дочь своего отца. И ты — часть плана.

Она отшатнулась.

— Неужели, ты снова сможешь жить в той усадьбе, если заберёшь её у отца? Сможешь вернуться в тот дом? Или туда смогут вернуться Галина Ильинична и Юрий Иванович?

— Конечно, нет. Я просто превращу это место в пепелище. Чем оно, по сути, и является. Во что его уже превратил твой отец — пепелище сердца и души.

— Давай я договорюсь с отцом, он отдаст тебе винокурню, — сказала она хрипло и тихо. — Но обещай мне, что на этом всё закончится.

Давид смотрел на неё молча. В горле стоял ком. Скулы ныли — так плотно он сжал зубы.

— Мне не нужна твоя помощь, — ему пришлось совершить усилие, чтобы пошевелить челюстью. — С твоим отцом я уже договорился.