Этот город никогда не спит, как и Нью-Йорк. Мы блуждали по улицам центра и почти на каждой площади или у входа в метро встречали уличных музыкантов. Слушали их, танцевали, смеялись и шли дальше. Мы даже побывали на тихой дискотеке. Представляю видео с такого мероприятия. Буйные клиенты психиатрической клиники во время терапии.

***

До гостиницы дошли, уже когда можно и не ложится. По крайней мере, мне. Что такое три-четыре часа сна под утро? Самое бесполезное время. Мое предложение посидеть немного в холле и выпить кофе, чтоб Францу хватило заряда на дорогу обратно, было одобрено. Но в дверях я затормозила круче автомобиля с ABS. Франц врезался в меня, и если бы вовремя не схватил за плечи, то я рыла носом ковровое покрытие отеля.

– Что случилось? – поинтересовался парень.

Я повернулась к нему с глазами полными ужаса, просто Бэмби на заклании, а внутренний голос молился «хоть бы не заметил, хоть бы не заметил», но на третьем «не заметил» внимательный взгляд поверх очков присверлил меня к полу. Я только и смогла помахать ручкой и глупо улыбнуться.

– Юная леди, Вы знаете, который час? – тоном недовольного папаши спросил у меня Джереми Кларксон.

Мой друг опешил. Он пытался пантомимой спросить у меня что-то, чего я не понимала. Мое шоковое состояние еле сложило слова Кларксона в предложение, а тут еще игра в угадайку.

– А Вы, молодой человек, разве не знаете, в котором часу принято возвращать даму домой?

– Я… просто… извините, мистер Кларксон, – пробормотал Франц на английском с очаровательным немецким акцентом. – Ваша дочь…

Я чуть не поперхнулась умиленностью. Немецкий английский… а тут… Что? Сначала говорить с акцентом, а потом «Ваша дочь»?

– Так это еще и дочь моя виновата? – не унимался Джереми. *Похоже, кто-то вошел в роль. Попахивает жареным* – Спать, юная леди! – скомандовал он.

– Но… – попыталась возмутиться я.

Он еще раз крикнул «спать» и для пущей убедительности показал, куда это. Я решила не спорить и поплелась почти в нужном направлении. Только завернула в кафе за чаем с мелиссой. Еще бы валерьянки полпузырька туда забабахать, и тогда точно спать. *Валерьяночки – это не тебе, милая, а спутнику твоему, а еще лучше когти рвать отсюда.*

Надо бы успокоить Франца, чтоб удар парня не хватил, и я, спасибо немецкой предусмотрительности за обмен номерами после первого же бокала пива, написала ему: «Кларксон не мой отец, так что не больно оправдывайся». Ответа не последовало, надеюсь, это не плохой знак. Я вышла в холл и увидела только Джереми с газеткой. Он с британской невозмутимостью пролистывал Times, будто ничего не произошло. Я мышкой пыталась проскользнуть к лифту, но не тут-то было.

– Хелена, – кликнул меня Кларксон. *Попала. Знать бы за что, не так обидно было бы.