Еще сто двадцать минут с этим маньяком любителем пообщаться с соседом.

«За что?» – мысленно взмолилась я.

– Вы такая красивая и умная.

*Почему я не еду в багажном отделении? – отчаянно вопил внутренний голос. *

И кто их учит таким тупым подкатам? Я сама знаю, что красивая и умная, а еще очень скромная и не нуждаюсь в подтверждении от назойливого психа по соседству.

– Ага, – односложно ответила я, отправила наушники на место и вернулась к чтению. Сосед еще пытался совершить пару попыток сближения, которые я игнорировала, и вскоре нашел новую жертву.

В аэропорту он еще пробовал помочь мне с багажом, но я увильнула из терминала быстрее, чем он получил свой, и прямо перед его носом захлопнула дверцу такси. Невежливо? Согласна. Но терпеть его присутствие еще хоть полчаса я была не в состоянии. Я бы просто-напросто превратилась в старину зеленошкурого и сделала бы из него отбивную.

***

Как жаль, что на Париж не оставалось и часа свободного времени. Я стояла на платформе и ждала, пока учтивый и весьма очаровательный немец поможет мне с чемоданом. С корабля на бал просто. Уже из Франции мне сопутствует успех. О, Германия, ради твоих сыновей я готова вспомнить свои давно забытые уроки немецкого. Жаль, что мы разошлись по разным купе.

Жаль? Я посмотрела на пустое купе. Пожалуй, нет. Наконец-то свободное пространство. Было бы здорово, если бы до Кёльна меня никто не беспокоил. Никто, кроме…

– Привет, Бенедикт, – улыбнулась я планшету. Да, мой сопровождающий на следующие четыре часа – самый сексуальный голос Великобритании, и, если повезет со связью, то и фейс.

– Как Париж?

– Ни вина, ни лягушачьих лапок – полный облом, – сообщила я поникшим голосом. – Единственное, что я видела – аэропорт, вокзал и дорогу между ними. И ни единой картинной галереи, можешь себе представить? Это как понюхать яблочный пирог, а потом получить Фихте (он же фиг те).

Дальше пришлось пуститься в объяснения, чем мне не угодил немецкий философ, и, пока мы обсуждали разности языков, поезд тронулся. Мой шанс урвать кусочек Парижа. Я уставилась в окно с сожалением: такая красота уплывает из рук. Навстречу составу неслись огромные бигборды с рекламой. Он набирал скорость, и слоганы почти сливались в один большой.

– Как «451 по Фаренгейту», – сказала я, перебивая Бенедикта.

– Что? Ты о чем?

– Роман Брэдбери. Помнишь, главный герой рассказывал о больших рекламных щитах, таких, чтоб на огромной скорости из проносящейся мимо машины можно было прочесть рекламный текст? Так вот, будущее настало. Я сейчас проезжаю мимо таких объявлений.

– А еще, помнится, там сжигали книги. С чего это такой декадентский настрой?

– Просто больной ассоциативный ряд.