Разумеется, выигрывает мой муж. Мама и свекровь произносят добрые слова со слезами на глазах, после чего нас приглашают в ресторан.

Организация нашего торжества оказывается на высшем уровне. Я довольна всем без исключения. Блюда, программа, гости, я в центре внимания — чувствую себя принцессой. В какой-то момент Миша оставляет меня одну и уходит в туалет, но ни через пятнадцать и даже ни через двадцать минут он не возвращается.

Я встаю со своего места и иду на поиски. Ведущий намекает на то, что жениха украли, но я чувствую — это не розыгрыш.

Я прохожу мимо уборных, в которых никого нет, но не разворачиваюсь, чтобы вернуться, а двигаюсь дальше, к следующей двери, где висит табличка «служебное помещение». Там пусто. Я двигаюсь к черному входу и вижу еще одну неприметную дверь. Дергаю за ручку — не заперто. И там кто-то есть.

— Я так устала держать это в себе, милый, — меня передергивает от звука до боли знакомого голоса.

Я приоткрываю дверь и застываю. Ноги прирастают к полу, а в пальцах чувствуется сильное покалывание. В тесном помещении находятся два человека — мой муж и моя лучшая подруга. И они целуются.

Я машинально отшатываюсь от двери, не веря своим глазам. Этого просто не может быть. Мы с Ларисой дружим со школы, не считая перерыва в несколько лет, когда я училась за границей. Но и тогда мы поддерживали связь, пусть и нечасто. А теперь она будучи подружкой невесты вонзает мне нож в спину и проворачивает пару раз.

Невыносимо больно. До дрожи в коленях, до головокружения, до звона в ушах. Я чувствую, как сердце в груди сворачивается в тугой узел. Его будто растоптали, хотя нет — раскромсали на мелкие кусочки без возможности восстановления. Я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то заглушить невыносимую душевную боль физической, но все попытки тщетны.

Бежать. Это единственное, что я могу сделать. Мне нужно прийти в себя. В таком состоянии я и двух слов произнести не смогу, не говоря уже о том, чтобы высказать все, что я думаю об этих «голубках». Поразительно, насколько люди бывают лживыми и лицемерными.

Подобрав подол своего платья я быстрым шагом ухожу подальше от злополучного помещения. Сама не замечаю, как слезинки одна за другой покрывают мои щеки и образуют пелену в глазах. Не могу больше сдерживаться — хочу рыдать, кричать, бить ногами и руками все, что попадется в этот миг. Да как он мог так поступить со мной?

Реву. Громко. От отчаяния и обиды. От боли предательства. Мне плевать на макияж, над которым колдовали не меньше полутора часов, сейчас я хочу просто выплеснуть эти разрушающие эмоции.

Меня отрезвляет холод в тот момент, когда я переступаю порог ресторана и оказываюсь на улице. От морозного воздуха становится лучше.