— Мне нужна салфетка, — достаёт зеркальце.

Прошу для неё влажные салфетки у сопровождающего нас стилиста. Который всё время что-то поправляет на нас, пытается припудрить перед включением камер. Хрен отмахаешься, короче.

— Царевна, прекрати, — протягиваю ей салфетки.

— Не говори мне прекратить. Иначе, я буду рыдать ещё сильнее.

Неровно дышит, поправляя макияж.

— Ярославна Алексеевна, всe нормально? — подходит стилист.

— Не трогайте меня! — не поворачиваясь, отмахивается.

— Водички, может? — стою как придурок за её спиной, боясь обнять.

Потому что такое ощущение, что любое кривое слово и будет правда рыдать в голос.

— Что там, Иван? — бросает на нас взгляд отец.

— Тушь потекла.

— Ну, пусть поправят.

— Она сама…

Чем бы отвлечь?

— Ясь, смотри, — показываю на окна напротив.

Здание построено колодцем, мы стоим в учебной части, а напротив как раз жилая.

— Окна моей ""семьи"", второй этаж.

— Семьи?

— У нас живут ""семьями"". Секция, шесть комнат. Одна большая для малышни, она общая. Там три девочки, три мальчика. Для тех, кто перешёл в средние классы — мужская и женская по три человека.

И для старших две комнаты, там обычно по двое живут.

И одна общая комната — зал, игровая… Три постоянных воспитателя. Работают сменами. И получается типа — семья живёт в большой квартире. Дети всех возрастов… Вместе растут, общаются. Семей всего двенадцать.

Процессия снова начинает движение. Мы идём позади."

"Останавливаемся у стенда достижений. Много фоток. В центре три больших. На одной — я. Ещё сопливый, лет пятнадцати. Другой не нашлось что ли… А регалии уже серьёзные, это я позже конечно получил — ""Мастер спорта по самбо"".

Включаются камеры…

— Это же ты! — подходит Яся, ведя пальчиком по фотке за стеклом.

— Иван, наша гордость! — рассказывает отцу директриса. — Интернат поддерживает детей, которые решили посвятить себя спорту.

— Ну да! — улыбаюсь я. — А давайте в спортзал сходим?

— А он на ремонте… — прищуривается она на меня многозначительно. — Летом у нас ремонт всех спортивных помещений.

— А что у вас там с оснащением? Выключите камеры, — распоряжается отец.

— Хорошенький, — любуется мной Яська.

Из актового зала с гулом высыпает малышня после спектакля, что заказал им Алексей Михайлович.

Неожиданно оттуда отделяется Стася, и подбегает к нам. Смущаясь прижимается к Ярославне.

Яся, замирая, растерянно кладёт руку ей на голову.

Ну новенькая мелочь у нас вся такая липучая… К знакомым жмутся за теплом. Потом остывают.

— Это за Стасей приехали! Стасю заберут! — громко шепчутся дети. — Это к ней. Это кто? У неё же умерли! Нет-нет! Точно заберут!

Процессия замирает.

— Станислава… — с лёгким доброжелательным осуждением в голосе, директриса за руку оттаскивает Стасю.