— Ай… Ай… Ай… — меняю позу на кресле и тихо бормочу себе под нос: — Ванечка… Гад!

Дайте мне что ли лeд!

""Моя зайка!"" — я даже слышу его интонацию.

И сразу же ему всe прощаю.

Надеваю наушники и несколько раз прослушиваю его голосовое. Раза с третьего только понимаю, что помимо голоса и интонаций, там ещё и руководство к действию — где взять волшебную таблеточку. Я маньячка…

Беззвучно ойкая, шагом сказочной гусыни спускаюсь в столовую.

— На обед ты уже опоздала… — поднимая взгляд от экрана смартфона, констатирует мама. — Ну нельзя же так пить, детка.

— Мам! Да я пару коктейлей всего.

— Нда? — недоверчиво.

— Честно-честно!

— Что-то болит?

О, да!!

— Ногу немного подвернула.

— Надо сделать рентген.

— О, нет. «Немного», мам!

Ухожу на кухню, шарюсь в холодильнике, ищу лечебные крема и мази для слизистой. Засовываю в карман халата какой-то тайский крем с лидокаином и травами.

— Уху с сёмгой будешь?

— Буду… Только бульончик.

Мама ставит передо мной чашку.

Жмурясь, глотаю тёплый бульон.

Мама расспрашивает про одноклассников. Я рассказываю сразу, что Иван приезжал туда. Вру, что пригласила его сама. Мало ли что всплывёт.

— Погрызли уже там его наши хищницы, — смеется мама.

— В смысле?

— С засосами на шее…

— Аа!.. Ну… Да… — поджимаю губы.

— И кто из них?

— Зачем тебе?

— Борис должен знать. Мало ли как всплывёт информация, и какая. Мы ко всему должны подготовиться.

— Да, мам! Ну неправильно это. Иван взрослый уже… Ничего таи критичного не было. Немного в бассейне побесились и всё.

— А Корниенко там чего?"

"— Дэна сослали в военную академию, — вздыхаю. — Сейчас — на каникулах.

— А мне очень интересно как ему звание присваивать будут с его тату и пирсингом.

— Пирсинг он снимает. А тату… Ну пару трешовых забил другими, а остальное… Ну сейчас каждый второй с тату.

— Хорошо, что Ванечка у нас не второй, а первый. Терпеть не могу эти ваши чернила.

Ванечка — первый, это безусловно. Зависаю, глядя в окно со счастливой улыбкой.

— А что это ты цветeшь? — палит меня мама, подозрительно прищуриваясь.

— Да так…

— Я, надеюсь, ты ничего там себе с Корниенко не позволила?

— Да, мам! — гремлю ложкой. — Мы с Дэнчиком друзья.

— С утра их водитель залез твои вещи. Как они у него оказались?

— Да в машине я у него оставила.

— Нда? — скептически.

— Ну хватит…

— Отец не переживет интрижки с Корниенко, так и знай.

— А с кем переживёт? — фыркаю я.

— Яся, прекрати. Это недостойно.

— Мам… — вожу ложкой по тарелке, опуская взгляд. — Я не люблю Эдика.

Нервничая, бросает в раковину вилку, которой размешивала салат.

— Очень вовремя разлюбила!

Выходит из кухни.

Я виновато прячу в ладонях лицо. Надо отложить это всe до выборов. Ну нельзя сейчас…

В горло больше ничего не лезет. Суп давно остыл.