Я тоже — хочется капризно фыркнуть мне. Но я всё время забываю, что не родная дочь ему. И всe же — любимая. Официально удочеренная. И терять любовь отца я не хочу!

— А почему не со своей матерью?

— Она давно умерла. Он жил в интернате.

— Господи… — страдальчески закатываю я глаза. — Ты хоть раз общался с публикой из интерната? А я — да! С твоей лёгкой депутатской руки, когда ты меня отправил в лагерь отдыха вместе с ними!

Таня кашляет в дверях, где-то на заднем фоне. Мысленно со всей злости припечатываю ей ладонью по спине.

— Они быдлят, бухают, наркоманят, пакостят, воруют и постоянно врут! — продолжаю я, повышая тон.

— Он мой сын, Ярославна. Его зовут Иван. Он хороший парень.

— Да откуда тебе знать — какой он?!

— Алексей Михайлович… — негромко пытается вклиниться Таня.

— Я хочу узнать! — игнорирует её отец.

Лицо идёт пятнами.

— Да, Боже… — взрывается мама. — Купи ему квартиру и тачку. Почему мы должны страдать от того, что ты когда-то там накуролесил…

— Ему — тачку?! — обиженно вскрикиваю я.

— А ну-ка молчать! — рявкает отец. — Иван будет жить с нами. Приготовь ему комнату, Ольга. А Ярославна, прикуси свой язык, ясно?

— Ясно… — сдуваюсь я.

Когда папа в таком настроении, лучше не спорить.

Брат! Не было печали…

Гопник, какой-нибудь, да?

— Папочка я тебя умоляю, давай после моей днюхи, а? — складываю умоляюще ладони. — Я не хочу, чтобы мои друзья…

Таня кашляет громче и настойчивее. Да чтоб еe!

Синхронно оборачиваемся.

Подпирая плечом косяк арки и сложив на груди руки, рядом с ней на входе в столовую стоит парень с небольшой спортивной сумкой и гитарой в чехле за спиной.

Смотрит на нас так, как я бы смотрела, возможно, на клубок неядовитых змей, в который нечаянно наступила. Я не боюсь змей… Просто — брезгую.

Отец раздражённо ставит со стуком бокал.

— Таня… — с досадой зажмуривается, сжимая переносицу.

— Да ладно, — пожимает плечами парень. — Зато всe сразу понятно.

— Иван, — встаёт отец. — Это моя вина…

Уводит его в кабинет.

Обиделся он! На четыре ляма отца развёл с порога… Тот перед ним теперь стелиться будет, — бешусь я. Бедный родственник!

Тоже с грохотом ставлю бокал, расплескивая сок.

— Я пойду, мам?

— Сиди, — цедит она, сминая салфетку.

— Там — Эдик.

— Теперь у нас только Иван в приоритете, — недовольно.

Пипец…

Глава 3 — Бастард

Алексей Михайлович, вспоминаю я.

— Ты присаживайся, Иван, — нервно улыбнувшись, показывает мне на кресло.

Обходит свой монолитный бордовый стол, садится в кожаное кресло. Но не опирается на спинку. Что-то растерянно перекладывает туда-сюда. Плечи напряжены. Решительно отодвигает от себя файлы с документами. Поднимает на меня взгляд.

Мы зависаем, разглядывая друг друга. У меня сводит челюсти от напряжения. Отец?.. Я на него похож.