Позвони мне оттуда — как и что, ладно? Давай, держись, боец, — поддерживающе сжимает ей плечи Бес.

Мы едем в Скорой. Температура растёт. Стасе ставят капельницу с чем-то.

Я держу её за руку. Машина качается.

— Не хочу в больницу, — тихо плачет она.

— Я в палату к тебе приду, — обещаю я.

А в больнице её забирают врачи.

И что говорить Бессариону по поводу ""что и как"" я не знаю.

— Вы — кто ей? — спрашивают меня при попытке пройти. — Только родственники…

В палату удаётся прорваться только с мамой, когда она начинает махать своим статусом жены мэра.

Не пускают, наверное, ещё и потому что у Стаси не могут сбить температуру. Подозревают инфекцию почек.

Прибегает Алёна, говорит с врачами, они обсуждают препараты, которые можно и нельзя. А мы просто сидим в палате возле полыхающей девочки под капельницей. Ей что-то вкалывают в баллон.

Ваня шлёт мне периодически вопросы. Отправляю поцелуи, пишу, что занята.

Мама поправляет Стасе простыню, трогает лоб. Стася не открывая глаз ловит её за руку.

— Мама…

Мы обе задохнувшись от этого трогательного брошенного слова, отворачиваемся друг от друга.

Мама начинает плакать, тайком вытирая слезы.

Мы молча сидим, ждём. Я в телефоне читаю про усыновление.

Нам с Иваном не отдадут…"

"Мама, поморщившись, выкидывает в мусорное ведро Стасино полотенце. Внизу покупает ей новенькое, побольше, с цыплятами. Ещё — бельё, пижаму, носочки…

Я пару раз говорю по телефону с Бессо.

Медсестра прикрепляет лист с результатами анализов над кушеткой.

Я снимаю, читаю.

— Что там? — интересуется мама

— Алани-нинами-мино-трансфераза! Господи, сатану они там вызывают что ли этими заклинаниями?! — возвращаю листок обратно.

— Ну что здесь у нас? — заходит врач.

Осматривает Стасю.

Она медленно хлопает глазами.

— Температура падает… Антибиотик заработал. Кризис позади. Анализы у неё неплохие. Но небольшая инфекция есть.

— Она здоровая в бассейн приехала, — хмурюсь я.

— У детей такие вещи иногда мгновенно развиваются. Видимо, стресс. А потом не тот препарат вкололи. Теперь всe будет хорошо. Можете ехать домой. Девочка же интернатовская, им уже сообщили.

Врач уходит, мы не двигаемся с места.

Мама поит вялую Стасю соком из трубочки. Надевает ей носочки и пижаму.

У Стаси такие глаза. Как у собаки, которая не может ни сказать, ни попросить, но там всe написано. Она боится, что мы уйдём.

Меня колбасит…

Я, сидя в телефоне, читаю про патронат, семьи выходного дня…

— Ты чего придумала?! — шепчет мне мама, заглядывая в экран. — Ты сама ещё ребёнок! Кто тебе отдаст?!

— На выходные забирать… — бормочу я.

Иван строго настрого запретил поднимать такие темы при детях.

— Это тебя надо на выходные забирать! Дошла уже… Отправлю к бабушке на откорм. Что вы там едите?!

— Сказала ж… сухари.