Не знаю — чего и ожидать. Может, хватит мне пока родственников. Как-то у нас не срастается.

У Яси негромко играет музыка. Бабушка сидит спиной ко мне. В прихожей свет выключен.

И я едва гашу порыв — оставить цветок и уйти прогуляться, пока они пообщаются.

Но это невежливо…

— Чего он только в тебе нашёл? Тощая, вредная к тому же бездельница и неумеха!

— Неправда! — смеётся Яся. — Я не тощая.

— В трусах ходишь, штаны сваливаются? — сварливо.

— Это шорты, ба!

— Здравствуйте, — скидываю рюкзак к стене.

Яська, вскрикнув, роняет баночку с вареньем. Бабушка успевает придержать.

— Иван! — подбегая, вжимается в меня Яся и разворачивается в руках, словно, хвастаясь.

Бабушка застывает на моём лице взглядом.

— Ярославна — не бездельница, — обнимаю за плечи.

— Правильно. Защищай еe, - вздыхает. — Её все ругают, а ты защищай.

Подперев щеку рукой, блуждает по мне взглядом.

— Похож… Как я сразу не догадалась?

— Зато непредвзято познакомились, — пожимаю плечами.

Отдаю Ясе цветок.

— Это тебе… — шепчу на ушко.

Чмок в подбородок.

— Ну что, опальные наследники… Мне через два часа на поезд. Давайте знакомиться чуть шустрее.

— Так быстро? — хмурюсь я.

Становится ещё более неловко. Я не гостеприимен? Поэтому?

— У меня свора собак и кошек. Яська маленькая всех с округи перетаскала. Мне их оставить не на кого. Сами приезжайте, как время будет. Четыре часа на поезде.

Стол потихоньку заполняется всякими баночками — масло, сметана, баклажаны с чесноком, яйца домашние, солонина, помидоры, домашняя колбаса, варенье, зелень…

Как только она это дотащила?

— Всe такое вредное… — облизываясь открывает Яся банку с клубничным.

Съедает две ложки.

— Это у вас в магазинах — вредное. А у меня только полезное! — ворчит бабушка. — В моей колбасе кроме мяса, только мясо, — разворачивает она фольгу.

От запаха урчит желудок.

Я рад, что бабушка не поднимает нашу больную тему. Но, может, пока. Если и она начнёт нас ""нравоучать""…

Яся, отрезав, засовывает мне в рот ломтик колбасы. Вкусно…

Из-за того, что не курю, есть хочется просто всe время!

Да и в минус я рухнул прилично, так что пару дней можно отрываться.

Пока переодеваюсь, Яся крутится рядышком, а бабушка варит молодую картошку.

— Сейчас слюнями всe забрызгаю, — смеясь, признаюсь я.

— Яся! — требовательно зовёт еe. — Режь, давай, всe. Волосы собери!

— Давайте, я порежу? — иду к ним.

У Яськи и так ""морковная"" травма до сих пор не зажила.

— А ты присядь. Сама она справится. Симулирует тут беспомощность.

Стула у нас всего два. И Яся сначала приземляется ко мне на подставленное ей бедро. Но бабушка её сгоняет.

— Дай парню поесть! Посуду пока помой.

— Ну, ба! — стаскивает она колбасу.

— Не ""ба""…

Но всe это как-то по уютному. И Яська не парится. Змеищу не включает.