— Смотри, — муж схватил ее за руки, в которых был зажат амулет, и поднял их на уровень глаз, — смотри, Тона, что ты наделала!

Камень стремительно терял цвет, серебро темнело и скручивалось и теперь руки Тоны сжимали обычный серый дорожный камень, нанизанный на обычный веревочный шнурок. Женщина вздрогнула и бросилась к младенцу, она снимала и надевала камень, но больше ничего не менялось. Камень оставался камнем, а девочка сморщила худенькое, некрасивое личико и разразилась плачем. За окном раздались скрежещущие звуки, словно кто-то пытался оцарапать стекло.

— Аб, — Тона указала мужу на окно. Там бились три белые птицы, пытаясь открыть раму. — Что это за птицы?

— Не знаю, — он не на шутку испугался, — что теперь будет, Тона?

— Аб, — женщина снова умоляюще сложила руки, — амулет погас, значит он был заряжен не надолго. Это знак. Небесный Бог и его Пресветлая Матерь подарили нам дочь, неужто ты сможешь отказаться от такого подарка? Ту, светленькую, мы бы не смогли оставить, нам бы никто не поверил, а с такой все получится. Ну?

Верон смотрел на ребенка, не двигаясь. На плите кипела вода, выплескиваясь и шипя о раскаленные угли. За окном птицы били крыльями о стекло и тогда он решился."

"— Хорошо, — он вдохнул полной грудью, — тогда пусть ее зовут Ивейна, как мою мать.

Тона бросилась ему на шею, затем к младенцу, успокоить, затем к плите, снять воду, налить ее и разбавить холодной. Она подгоняла мужа, спеша обмыть и искупать девочку, а затем укачивала ее на руках, напевая колыбельную, пока Аб Верон, усмехаясь в бороду, мастерил на заднем дворе кроватку для малышки Ивейны Верон, пусть некрасивой, но такой нужной его дорогой жене. Да и ему самому, наверное.

И они оба не заметили, что белые птицы перестали биться, а лишь заглядывали попеременно через стекло, словно желая убедиться, что девочке тепло и уютно в ласковых руках Тоны Верон. И когда Аб вошел с кроваткой в дом, они влетели за ним, чуть не сорвав с петель дверь и уселись полукругом на пол перед изумленной Тоной. Аб поставил кроватку и потянулся за арбалетом.

— Не спеши, муж, — негромко сказала Тона, — мне кажется, они хотят добра нашей малышке.

Птицы словно услышали ее, поднялись к потолку и встряхнули крыльями. Колыбелька наполнилась легчайшим белым пухом. Аб смотрел на это, разинув рот.

— Нам достался необычный ребенок, Аб, — шепнула ему жена, — пойду-ка я дам ее друзьям воды и чего поесть.

Она уложила девочку в колыбельку, белые птицы тут же опустились и уцепились когтями в боковины. Ивейна спала, зарывшись в пух и Аб видел, что она правда чем-то похожа на него.

— Это орланы, Тона, белые горные орланы, только очень большие, — сказал он жене, обретя способность говорить. — Они хищники.

— Значит, дам им мяса, — кивнула жена и вышла из дома.