Очень тяжело. А еще я осознала, что дед меня сильно опекал и отгораживал от всех негативных сторон жизни. Но ведь он же и научил меня не сдаваться. Вот так, понемногу, я училась жить одна.

А потом, перебирая старые вещи в квартире, я нашла его письмо. Он знал, что я его найду. Там он мне каялся, что это он виноват в том, что у меня нет отца. Как оказалось, его непутевая дочь спуталась с парнем, у отца которого дед в свое время увел бабушку. Этого дед простить не мог, и решил поговорить с парнем. Разговора не получилось, потому дедушка, забрав единственную дочь, укатил в направлении нашего города.

Через месяц он узнал, что Сонька беременна. От дитя избавляться не разрешил и сам поехал обратно, сообщить непутевому папаше, что согласен на свадьбу. Но парня на месте уже не оказалось, тоже уехал куда-то. А куда, никто не знал, или не захотел говорить. Вот такая история произошла. Мама естественно всю свою оставшуюся жизнь винила деда, что ей не дали жить так, как она хочет. И со мной ему видеться не давала, до тех самых восьми лет. Тот и сам все время себя корил за свой неуступчивый характер.

Я пыталась найти отца, но у меня изначально было мало данных, кроме редкого имени Октябрин.

Я даже фамилии не знала. Потом смирилась, да и Кирилловы меня под крылышко иногда загоняли. Совсем брошенной я себя не чувствовала. Да и не бросал меня никто, я сама от всех дистанцию держу и близко не подпускаю, чобы потом больно не было.

Мамину квартиру я в итоге продала, в дедушкиной сделала ремонт, и сдаю хорошей семейной паре. Так что жаловаться мне особо не на что. Я достаточно обеспеченна, с хорошей работой и зарплатой, дом купила, собаку вот завела.

– Так ты отца больше не искала? – Спросил Арсений, после минутного молчания.

– Нет, зачем? – Я пожала плечом.

– Все-таки родной человек. – Пояснил он мне.

Я усмехнулась.

– Он чужой человек, Сень. А я не собачка, чтобы искать тепла у каждого, кто рожей на меня похож. – Отрезала грубо, потому как не хотелось ничего объяснять. И так слишком много он из меня наружу вытащил.

– Хорошо, – улыбнулся Есенин и поднялся с софы. – Собаку кормить будешь? Или мне покормить? – Перевел он тему. Хорошо хоть жалеть не начал, а то я бы в него мышкой бросила."

"– Пойдем, покормим. – Согласилась я и встала с кресла.

Пес все так же флегматично лежал на подстилке. Арсений мне объяснил, что пока он был в душе, а я в кабинете, пес успел обследовать весь первый этаж, и почесаться обо все косяки, оставляя свою шерсть.

Байт отказался есть из Сениных рук. Пришлось мне самой поставить миску на пол и сказать «возьми», только после этого собак подошел и начал аккуратно есть из миски.

– Видимо, его сколько-то обучали, – задумчиво произнес Есенин. – И хозяина, то бишь тебя, он признал.

– Это же хорошо? – Уточнила я.