Но есть ещё надежда, я вижу её отблеск, наблюдая за абсолютной растерянностью Эмира. Сейчас он находится перед сложным выбором. И я надеюсь, что он примет правильное решение.

— Прости меня, — встаю на колени возле него. — Правда обрушилась на мои плечи тяжеленным грузом и я поддалась эмоциям. Не такое будущее я себе хотела, Эмир. Тем более, когда узнала такую радостную новость…

Он убирает ладони с лица. Какое-то время он смотрит на меня невидящим взглядом, словно всё это время находится не здесь, а где-то глубоко в своих мыслях. Миг — и лицо его искажается, оно прячется за маской дьявола и мучителя.

— Но именно такое будущее тебя и ждёт! — рычит он, хватает меня за руку и дёргает с силой.

Я плашмя валюсь на землю, кое-как поднимаюсь, но понимаю, что теперь уже всё. Ничто не способно разубедить его. Он сделал свой выбор, и этот выбор оказался не в мою пользу.

Мы доходим до угла здания и моё сердце раненой птицей начинает трепыхаться в груди.

Не хочу садиться в машину. Не хочу возвращаться туда, где всё внутри меня умирает из раза в раз.

Эмир буквально запихивает меня на заднее сиденье автомобиля, а потом запрыгивает следом в салон.

Я опасливо вжимаюсь в спинку сиденья, когда он надвигается на меня, приподнявшись с кресла.

В голове закрадывается лишь одна ужасающая мысль…

Нет, он не может так со мной обойтись… Он не станет… Эмир не такой…

Руки его беспардонно накрывают мою грудь.

Я кричу, хриплю, брыкаюсь, что есть сил, но ничего не мешает ему изодрать моё платье в клочья. Он рвёт его в лоскутки, как и мою душу своей жестокостью.

В него бес вселился, не иначе. Что бы я ни делала, мне уже никак не справиться с ним. Он во сто крат превосходит меня как физически, так и морально.

На очереди идёт моё нижнее бельё. Оно так же разрывается на части, сопровождаясь трескучим звуком.

А дальше происходит то, чего я так боялась, чего я не могла представить даже в самых страшных снах.

Эмир берёт меня. Грубо, с жестокой силой.

Так больно мне никогда ещё не было. И это не только физически.

Я чувствую себя использованной, униженной и грязной.

Эмиру плевать на мою истерику, на мои просьбы не делать этого. Он преследует одну цель, он запрограммирован на ней и ни за что не отступит.

Я судорожно бьюсь, но в итоге сопротивление моё сходит на нет.

Я сдаюсь и просто позволяю ему втаптывать себя в грязь, измываться над собой, над моим телом.

Пялюсь в потолок, омываюсь собственными слезами, ощущая на себе его тяжесть, его порывистое дыхание, но ничего не делаю для того, чтобы он прекратил.

Это бессмысленно.

Сделав своё дело, Эмир слазит с меня. Как ни в чём не бывало одевается и перебирается за руль.

А я не то чтобы шевельнуться не могу, я не хочу больше этого делать.

Моё сознание разрушено.