А то тут меня Арман решил «гением» назвать. Это — не гениальность, это руки.

— Но, голову вам все равно требуется прикладывать. Но у меня бы точно не хватило терпения.

— Просто, мадам Катрин, у Вас в этом нет необходимости, а у меня есть мечта.

— Увы, мой мальчик, «были и мы ведь тогда рысаками». Годы бегут безостановочно. Совсем недавно я носила Анри вот тут, потом учила его говорить, писать, считать. Плохо учила, считать он не любит. Теперь у него свои дети подросли и у меня уже правнуки. Тем не менее, я подключусь к вашему проекту, Андре, и поддержу Вас в Вашем походе на Варшаву, хотя точно не знаю, где она находится. А подобные дела больше свойственны молодым, так что, я еще не совсем старуха, что-то еще сохранилось от буйной молодости. И я бы хотела, чтобы Вы стали правителем Московии. Вы просвещенный человек, и будете прекрасным монархом. Однако кто-то приехал. О, господи, опять этот Ришелье.

Тот выскочил из кареты и почти бегом направился в дом, мы все вышли его встретить.

— Святой отец, что опять стряслось?

— Вас обвиняют в государственной измене.

— И какому же государству я изменил? Париж стал называться Москвой?

— Нет, в том, что вы подговорили дофина разорвать договор о помолвке."

"— Ой ё… Епископ, нас здесь не было! Мы уехали, как только дофин ушел в свою спальню отдохнуть, сразу после отъезда королевы-матери. А вернулись перед тем, как он уехал в Байон. Он тут закатил истерику, что мы уехали без него. Выхода не было, мы сказали, чтобы он ехал к матери отпрашиваться на поездку с нами на горячие источники. Все!

— Испания пообещала объявить нам войну. Хотя бы это радует, но Мария требует немедленно вас казнить.

— Казнить дипломата? Что-то новенькое со стороны Италии и Франции. Давненько такого не было.

— А сын кричит: «Посадить мать в Бастилию!». Вам лучше уехать.

— Съездили на горячие источники. А может быть мне войну Франции объявить? Кто едет меня арестовывать?

— Гийом д’Отмер.

— С ним договориться как-то можно?

— Вряд ли, но я попробую! — епископ развернулся и вышел.

— Ваши светлости, вам лучше уехать, и заберите с собой Марго. Я всегда знал, что этим все и закончится.

— Что ты собираешься делать?

— Драться, уходить мне некуда. А все, что сделано — летит в трубу. Станок жалко.

— Я с тобой. Мама, Марго, кони под седлом, езжайте!

Пока девочки собирались, мы вкатили орудие в дом, снарядов только 18 штук. Зато гранат со влажным пироксилином четыре ящика.

— Берешь в руку, разжимаешь усики, выдергиваешь, и бросаешь, но из-за защиты. Это предохранительная скоба, если она слетает, то через 4 секунды взрыв. Бросать из-за укрытия, разлет осколков очень большой.

Нас поцеловали, перекрестили, и они тронулись через нижнюю калитку. Путь их будет тяжким! Я сходил за рюкзачком и прикладом.