— А о чем?

— Миссис Гленнон, может быть, вы будете так любезны, что откроете дверь?

— О Господи, Боже мой, дверь открыта, — крикнула она. — Входите же, входите.

Мейер повернул ручку двери и вошел в квартиру. Портьеры были задвинуты, и в комнате царил полумрак. Мейер недоуменно озирался.

— Я здесь, — сказала миссис Гленнон. — В спальне.

Он пошел на ее голос и попал в другую комнату. Там он увидел женщину, которая лежала на большой двуспальной кровати, опираясь спиной на взбитые подушки. Ее щуплая фигурка была укутана в потрепанный красный халат, надетый поверх ночной сорочки.

Она смотрела на Мейера с таким выражением, что можно было подумать, что даже взгляд отнимает у нее последние жизненные силы. Волосы ее висели космами, в них была заметна седина. Щеки глубоко запали.

— Я же сказала вам, что больна, — проговорила она с упреком. — Что вам от меня нужно?

— Поверьте, миссис Гленнон, мне очень неприятно вас беспокоить, — заверил ее явно смущенный Мейер. — В больнице мне сказали, что вас уже выписали. Вот поэтому я и подумал…

— Я уже выздоравливаю, — прервала она его. По тому, как она произнесла последнее слово, можно было понять, что далось ей это выздоровление нелегко.

— Я чувствую себя крайне неловко. Но если бы вы согласились ответить на несколько вопросов, я был бы вам весьма признателен, — сказал Мейер.

— Ну что ж, раз уж вы пришли, то почему бы и не ответить.

— У вас, миссис Гленнон, есть дочь?

— И сын тоже. А в чем дело?

— Какого возраста ваши дети?

— Эйлин шестнадцать, а Терри восемнадцать. А в чем дело?

— Где они сейчас, миссис Гленнон?

— А вам какое дело? Они ничего дурного не сделали.

— А я и не говорю, что они сделали что-нибудь плохое.

Просто я…

— Тогда почему вам понадобилось знать, где они?

— Видите ли, мы просто пытаемся установить…

— Мама, я здесь, — проговорил голос за спиной Мейера.

Голос этот раздался так неожиданно, что заставил его вздрогнуть. Машинально рука его потянулась к револьверу на поясе, но он сдержал себя и неторопливо оглянулся. Парнишка, стоявший у него за спиной, был несомненно Терри Гленноном. Это был рослый молодой человек лет восемнадцати, унаследовавший от матери проницательный взгляд и острый подбородок.

— Что вам здесь нужно, мистер? — спросил он.

— Я полицейский, — объяснил Мейер, прежде чем тому в голову придут какие-нибудь дурацкие идеи. — Мне нужно задать вашей матери несколько вопросов.

— Моя мать только что вышла из больницы. Она не может отвечать на ваши вопросы, — заявил Терри.

— Ничего, сынок, все в порядке, — вмешалась миссис Гленнон.

— Позволь, мама, мне самому заняться этим делом. А вам, мистер, лучше уйти отсюда.

— Я только хотел спросить…

— А я считаю, что лучше уйти, — прервал его Терри.