— Да ведь все твои соотечественники темные личности, — сказал Мейер. — Неужто ты до сих пор этого не заметил? Хотя бы по “Неприкасаемому”?

— Конечно, заметил. Но знаешь, я там приметил кое-что еще.

— Что?

— Этот Роберт Стэк никогда не улыбается.

— А я однажды видел, как он улыбнулся, — сказал Мейер.

— И когда же это?

— Забыл. Он там как раз убивает очередного подонка. Но что я прекрасно запомнил — он там улыбался.

— Я, например, ни разу не видел, — серьезно проговорил Карелла.

— Ну, так ведь и жизнь полицейского — не сахар, — сказал Мейер.

 — А знаешь, что я заметил?

— Что?

— Что Фрэнк Нитти всегда носит один и тот же двубортный пиджак в полоску.

— Это как раз и подтверждает мою теорию о том, что преступления себя не очень окупают, — сказал Карелла.

— А актер мне нравится.

— Мне тоже, — Карелла убежденно кивнул. — Но, знаешь, что я тебе скажу? Ведь и его я тоже никогда не видел улыбающимся.

— Да что ты прицепился к ним со своими улыбками. Улыбается, не улыбается, тебе-то что?

— Не знаю.

Просто я люблю, чтобы люди иногда улыбались.

— Тогда, пожалуйста, — сказал Мейер. — Улыбка специально для тебя. — Он оскалился, демонстрируя чуть ли не все зубы.

— А вот и больница, — сказал Карелла. — Ладно, прибереги свои улыбки для сестры, которая будет стоять на входе.

На дежурную сестру улыбка Мейера и в самом деле произвела завораживающее впечатление, и она объяснила, как им добраться до отделения, где работала Клер Таунсенд. Однако, реакция врача-ординатора оказалась куда более сдержанной.

При низких заработках и огромном объеме работы ему совсем не улыбалось допускать в свое отделение какую-то комичную пару клоунов-полицейских, да еще в такое спокойное воскресное утро. Было ясно, что он собирается дать должный отпор наглым визитерам, но при этом он не учитывал того факта, что дело ему придется иметь не с кем-нибудь, а с детективом Мейером Мейером, который по праву может считаться не только грозой преступного и медицинского мира, но еще и самым терпеливым полицейским, если не во всех Соединенных Штатах, то уж, во всяком случае, во всем городе.

— Нам ужасно жаль, что приходится отнимать у вас ваше драгоценное время, доктор Мак-Элрой… — начал самым любезным тоном Мейер, но Мак-Элрой тоже был не лыком шит и тут же попытался перехватить инициативу.

— Очень рад, джентльмены, что вы так прекрасно понимаете мое положение, — быстро заговорил он.