— О, что вы? Зря вы… А впрочем, огромное спасибо, это очень мило с вашей стороны, — сказал Рэндом. — Я думаю, что встретил его впервые за несколько дней до начала месяца. Это было числа двадцать девятого или тридцатого марта. Что-то вроде этого, но точно помню, что было это в субботу.

Карелла вытащил бумажник и достал оттуда маленький календарь в целлофановой обертке.

— Суббота приходилась на двадцать восьмое, — сказал он. — Значит, это было двадцать восьмого марта?

— Если это была последняя суббота марта, то да, сэр. Это было двадцать восьмого.

— После двадцать восьмого в марте не было других суббот, — сказал, улыбаясь, Карелла.

— Значит, мы с вами точно установили нужную дату. О! А вот и виски. Виски — напиток мужественных. Уххх! — Он опрокинул рюмку, пожевал губами и спросил: — Так на чем же мы остановились?

— Мы остановились на Джонни, — сказал Эрнандес. — Вы встретили его в баре под вывеской из двух кругов в субботу вечером двадцать восьмого марта. Продолжайте.

— Неужто вы все это записываете, сэр? — спросил Рэндом.

— Совершенно верно.

— Подумать только.

— Какого он, на ваш взгляд, возраста? — спросил Карелла. — Я имею в виду этого Джонни.

— Лет шестьдесят с небольшим, как я полагаю.

— И выглядел он вполне здоровым, как вы считаете?

Рэндом пожал плечами.

— Этого я не знаю, я не врач, понимаете ли?

— Да, да, конечно, я просто думаю, может, он часто кашлял или еще что-нибудь? Был ли у него болезненный или усталый вид? Может, у него был нервный тик или еще что-нибудь? Может, он…"

"— По мне, так он был здоров как бык, — сказал Рэндом, — но — это, конечно так — на первый взгляд. Сами понимаете, что я не просил его раздеться для медицинского осмотра, сэр. Я могу сказать только, что внешне, при самом поверхностном осмотре, не имея при этом специального медицинского образования, я могу предположить, что Джонни этот был здоров как бык, — Рэндом сделал паузу. — Но это только просто так говорится, сэр, — добавил он, подумав.

— Ну хорошо, — сказал Карелла, — значит, он сказал вам, что его зовут Джонни. А фамилии он не называл?

— Нет, сэр, фамилии он не называл. Простите, сэр, но при всем моем уважении к полиции, должен признаться, что разговоры с полицейскими вызывают у меня страшную жажду. Я, конечно, очень хотел бы…

— Бармен, еще порцию виски, — сказал Эрнандес. — Значит, он не назвал вам своей фамилии?

— Совершенно верно.

— А что он вам говорил?

— Он говорил, что идет на работу.

— На работу? А что это была за работа?

— Этого он не говорил.

— Но время было уже к ночи, не так ли?

— Справедливо заметили, сэр. Это было поздним вечером в субботу.

— И все-таки он сказал вам, что идет на работу.

— Да, сэр, именно таковы были его слова.