Петр глупо улыбнулся:

— С каких пор вам стали интересны дела сына, Великий князь? — заплетающимся языком спросил он. — Выходные прекрасны. Жаль, завтра придется возвращаться в казарму. Вот ускоренно наверстываю упущенное в вольной жизни.

— Где ты был? — сухо перебил развязную речь князь.

— Как всегда. В барах, притонах и публичных домах. А откуда такая забота?

Долгорукий — старший немного помедлил:

— Мне звонили из Синода, — ответил он после затянувшейся паузы. — Сообщили, что пару часов назад на особняк Морозовых напали.

Губы Петра разошлись в довольной улыбке.

А в глазах блеснули злой, мстительный огонек. Он подошел к бару и принялся выбирать бутылку.

— Надеюсь, темный сдох?

— К счастью, нет, — ответил князь. — И я хочу верить, что ты не замешан в этом нападении, сын.

Петр икнул и покачал головой:

— Ты ведь не замешан? — напряженно уточнил Алексей Ильич.

— Увы, отец.

В груди Долгорукого начала разгораться злоба:

— Я смотрю, прошлый визит дознавателя из Синода так тебя ничему и не научил, — прошипел он. — Мне только что звонил этот самый Виктор Круглов. И спрашивал про тебя.

— Да с чего бы мне отчитываться? Перед каким-то синодником доз… дознавателем? — фыркнул Петр.

— Я сын великого князя. И…

— А то, сынок, что этот самый Виктор работает в Синоде не так давно, — перебил его Алексей. — Но уже успел получить прозвище Кащей.

— Что за кличка стремная? — глумливо спросил парень и наконец смог откупорить бутылку, чтобы плеснут в пузатый стакан немного янтарной жидкости.

— Как-то раз, семья Орловых отправила пару молодых ведьмаков на служение во Владимирское княжество. И там ведьмаки пришлись не ко двору. Вернее, у них вышел конфликт с графом Васильевым.

Главой старой, уважаемой семьи. Видимо, граф решил, что его спасет дружба с великим князем Ростопчиным. А Орловы уже потеряли былое величие. Тогда, Виктор только устроился в Синод, и получил первое задание по решению возникшего конфликта. Круглов приехал во Владимир, пришел к графу и предупредил, чтобы тот отстал от ведьмаков. Но Васильев не принял его слова во внимание. И Кащей, оскорбившись, вызвал на дуэль графа и большую часть его родни, которая проживала в княжестве. С Виктором поодиночке бились пятнадцать человек. Он покалечил их всех. А главе рода оставил на память отметину на лице. Просто выжег на лбу что-то вроде клейма и спокойно сказал, что это будет напоминанием графу о скудоумном решении.

Петр удивлённо уставился на отца:

— А Ростопчин?

— Попытался решить этот вопрос, — кивнул князь. — Кощея доставили в острог, где он сказал, что был в своем праве. Если Васильеву нанесена обида — пусть объявляет войну. Но тогда Виктор будет не столь великодушен и вырежет семью до последнего родственника.