Не нужно усугублять шаткое положение Морозовых…

Лилия разозлилась. Это стало ясно по тому, как раскраснелись ее щеки, а потемневшие глаза буквально метали молнии. Я поднял руки в жесте капитуляции и четко сказал:

— Я тебя услышал. Давай закроем эту тему.

Девушка словно опомнилась и пригладила волосы слегка дрогнувшей рукой, а потом нервно улыбнулась.

— Итак, ты родился под Муромом, — начала Лилия менторским тоном. — Тебя нашли младенцем на пороге монастыря и воспитывали там же, считая обычным подкидышем. Отец всегда знал о тебе и вызвал в свой дом, когда пришел срок, чтобы официально признать Морозовым. Но ты приехал как раз, когда князь Владимир пропал.

— Чем я занимался?

— Следил за порядком в монастыре и проверял, чтобы в лампадах не заканчивалось масло.

— Не особенно геройское занятие, — заметил я.

— Синодники придумают более достойную легенду. Может быть, они решат, что юный Михаил пас овец и сражался с волками. Убивал их по десятку и приносил настоятелю шкуры.

Водянова хохотнула, сверкнув белыми зубками.

— Что-то еще? — буркнул я.

— Будет лучше, если ты обойдешься без подробностей. Делай вид, что смущаешься деревенского прошлого и потому не хочешь делиться сокровенными воспоминаниями.

— А откуда у меня грамотная речь?

— Ну все же принимай во внимание, что в монастыри от мирской жизни уходят достойные люди. Вот и тебе повезло с учителями.

— Меня устраивает такая версия.

— Остальное прочтешь в служебной записке, которую я тебе выслала.

— Что бы я без тебя делал? — хмыкнул, оценив размер документа.

— Пропал бы, — буднично отмахнулась Лилия. — Но я здесь, а значит, найду тебе занятие, чтобы не скучал.

Но скучать мне и правда не пришлось. На следующий день я тренировался уже под камерами двух квадрокоптеров. Строгая Тоня нацепила на меня кучу датчиков, пояснив, что они помогут затем сшить мне удобный рабочий костюм. Якобы при разработке лекал учтут параметры моего тела и особенности движений. Девушка ходила с фотоаппаратом по периметру и делала частые снимки.

— Михаил Владимирович, повернитесь на свет, — выкрикивала она время от времени.

Меня выматывало внимание постороннего человека, но я понимал, что это теперь часть моей работы.

После я вернулся в дом и отправился в душ, не обращая внимания на новых посетителей в гостиной. Тоня следовала за мной и, оказавшись возле двери, уточнила:

— Я могу снять, как вы переодеваетесь?

— Нет, — безапелляционно отрезал я.

Я захлопнул дверь перед ее носом, а потом еще и шторы задернул. Как раз заметил за окном тень от летающей камеры.

Когда я наскоро ополоснулся и растерся полотенцем, нашел на кровати приготовленный Федором костюм. В очередной раз заметил, что одежда мне немного жмет в плечах.