Кристина выходит из ванной с полотенцем на голове, без грамма косметики и в коротком, сексуальном халатике.

— Игорь, — растерянно улыбается она.

— Соскучился, — киваю я, жадно изучая ее от аккуратных голых пальчиков на ногах до тюрбана на голове.

Кристина так смотрит, доверчиво-радостно, а Платон за спиной возится, спокойно раздеваясь. И так это не похоже на нарисованную уже в голове картинку людей, способных к мошенничеству, к обману, что мне становится тошно от себя самого. От своих подозрений, от игрищ этих.

Настольно тошно и неприятно, что решаю больше не выдумывать ничего. Всему есть объяснение. Всему.

И проще всего разрубить этот узел, а не пытаться его распутать, отравляя жизнь себе и окружающим. Я и без того накосячил. Ведь, если Кристина — не Морковка, а я все больше и больше в этом убеждаюсь, то я, получается, ей изменил… И пусть клятв верности не давал и с нее не брал, но все равно это отвратительно.

Я поворачиваюсь к Платону и спрашиваю сразу, словно в омут с головой погружаюсь:

— Платон, у меня к тебе вопрос. Дело в том, что мне кто-то пишет на телефон.

— Так, — по-деловому хмурится парень.

— И пишет с твоего номера телефона.

— Мой телефон здесь, — он показывает мне свой гаджет, очень потрепанный, с неоднократно битым экраном.

Прямо ветеран военных действий…

— 27–18 последние цифры.

Пристально смотрю на парня, затем на Кристину. Она непонимающе хлопает ресницами.

— А! Этот номер, я всё забываю его закрыть, — вспоминает Платон. — Симку потерял.

— А где ты мог её потерять, дома?

— Да где угодно мог потерять, она лежала в джинсах.

— Эту симку, скорее всего, нашли на моей работе, у нас в офисе. — Говорю я, снова глядя на Кристину. — Человек явно знает, кому пишет, знает мой рабочий номер…

— Чёрт, — выдыхает Платон, — это тогда, Крис, помнишь, я ключи приносил. Возможно, там я выронил…

— Когда это ты приходил?

— Игорь Игоревич… — нормально так меня по имени отчеству… И в глазах столько мольбы, словно мы с ней не любовники, а снова начальник и подчиненная!

— Он не прошёл через пункт охраны, — она принимается в волнении заламывать пальцы, — понимаешь… Понимаете… Нахулиганил… И забрался через окно ко мне в кабинет, там сидела Эммануэль в тот момент.

— Ага, эта мелкая! — смеется Платон, вообще не поддерживая трагичность в голосе сестры, — точно-точно, прикольная. Она меня проводила потом…

— То есть, ты хочешь мне сказать, что в Эмануэль Эдуардовна подобрала симку и, будучи сейчас замужем за акционером нашей фирмы и беременной, продолжает мне писать письма? Кристина, я скорее поверю, что это ты мне пишешь. Ты мне пишешь?

Ну вот… Сказал.

Давай, Крис, хоть что-то позволь понять!

Кристина поднимает на меня взгляд, и я понимаю только одно в этот момент: что ни хрена не понимаю в людях.