Но отчим молча вышел и вернулся с чашкой бульона, бережно обернутой салфеткой.

— Выпей сколько сможешь, — он передал мне чашку и снова сел в ноги на кровать.

— Вы не ответили, — напомнила я, отхлебывая теплый вкусный бульон.

Сергей отвел глаза, прежде чем ответить.

— Почему я здесь? — переспросил. — В этом доме? Или конкретно в твоей комнате?

— Днем? Почему вы днем дома? — я точно помнила, что рядом постоянно находился Кир, уходя к себе только ночью и днем, в колледж, но сейчас за окном светло, значит братец на занятиях, а отчим должен быть в офисе.

— Ах, вон ты о чем. Меня уволили. Теперь я могу остаться дома. Тем более чувствую себя неважно…

Только теперь я пригляделась к Сергею, отмечая его осунувшееся лицо, впавшие глаза, заострившийся нос и скулы. Выглядел он действительно больным. Сердце защемило от жалости, взывая к моей вине. Ведь это я так поступила с отчимом, отдала наследство папы убийце.

— Сергей, — я отставила чашку, чтобы она не вывалилась из задрожавших рук, — могу я вас спросить о прошлом? Ответьте мне правду. От нее зависит будущее всех нас.

Он уверенно кивнул, поощряя меня спрашивать.

— Вы причастны к убийству жены Андрея?

Мужчина не отвел глаз, но нахмурил брови.

— Я могу понять, откуда у тебя этот вопрос. Ведь Синельников в этом обвинил меня?

— Сначала ответьте честно на мой вопрос.

— Нет, я не причастен. Выстрел прозвучал со стороны Андрея.

Я выдохнула, моментально почувствовав слабость и в миг вспотевшие от волнения ладони.

— Значит, это не мог быть мой отец?

— Саша? — удивился Сергей. — Нет. Мы сидели рядом. Если бы выстрелил Саша, я бы не только оглох от выстрела, но и почувствовал запах гари… Почему ты спрашиваешь?

— Потому что Андрей косвенно признался в убийстве своей жены. Но я не хочу и не могу обвинять его в этом. Я боюсь, что Кот никогда не простит убийцу своей матери, как и Кир…

Тут я испуганно замолчала, осознав, что ляпнула лишнее.

— Кир, что? Договаривай?

Теперь обострившиеся из-за нездоровья скулы придавали лицу отчима злобный шарм. Я никогда раньше не смотрела на Сергея, как на мужчину. Он для меня был старым, как отец, пара Мари может, но не мне. А теперь всё изменилось, и я попала под влияние его сузившихся и потемневших глаз, под обострившиеся резкие черты.

— Задай мне еще один вопрос?

— Какой? — осторожно уточнила я, не в состоянии оторвать взгляд от лица отчима.

— Не я ли убил свою жену?

Он так спросил, что я сама захотела защитить его от этого нелепого обвинения:

— Не вы! Она же сама… себя.

— Надо же какие глубокие познания в секретах нашей семьи, — горько ухмыльнулся он.

— Так ведь и я ваша семья, — неуверенно вставила я, но Сергей остановил меня жестом.