А вдруг ему есть что сказать? Вдруг за смертью его жены стояла ее мать? Ведь баба Галя не скрывала ненависти к отчиму, и привязанности к внуку.

Не ошиблась ли я, доверяя свое будущее ей в руки?

* * *Утром уставшая и замерзшая вернулась к Андрею.

— Где ты была? — он был рассержен, уже одет, готов к выходу, но дожидался меня.

— Ездила по делам.

— По каким? Куда?

Наверное, я бы предпочла не придумывать ложь для моего жениха, но Андрей схватил меня за запястье и пребольно сжал, не отпуская от себя ни на шаг.

— Я…

— Тебя не было у Бражникова. Я бы знал.

— Нет, я же говорила, что не вернусь к Сергею.

Андрей кивнул, но руку не отпустил. Перехватил мою сумку, встряхнул её и высыпал содержимое на пол.

— Зачем?.. Ты что?!

Все мои мелочи, помады, записки, мелочь, брелоки, ручки, карандаши, зеркальце и куча других важных вещей упали на пол и раскатились по прихожей.

— Зачем?! — закричала я, пытаясь вырваться и собрать дорогие моему сердцу вещи.

Но Андрей жестко пресек мои попытки, развернув и прижав к себе спиной, носком ботинка расшвыряв упавшие тетради с лекциями.

Я рыдала, не понимая этой жестокости, но он давил до конца.

— Где ты была?

— Я… ходила на кладбище… к маме и папе, — ложь сорвалась легко, словно я действительно вернулась оттуда.

— Всю ночь? — недоверчиво переспросил Андрей.

— Да… Нет… Не помню. Я расстроилась и просто бродила. Ночевала на вокзале.

Только тогда он брезгливо обнюхал меня и оттолкнул.

— Иди в мою спальню, раздевайся и в душ. Я поднимусь через минуту.

Слёзы застряли в горле. Он хочет близости сейчас? Когда я вымотана бессонной ночью? Когда он довел меня до слез? Сейчас?

— Я н-не хочу…

— Тебя никто не спрашивает, — лязгнул зубами Андрей, так что я вздрогнула.

Но ждать меня из душа он не стал. Я вздрогнула, когда он раздвинул створки и зашел внутрь. Прикрыла руками грудь, но его она не интересовала. Андрей развернул и нагнул меня, удерживая в этой унизительной позе за шею.

— Пожалуйста, не надо… Я больше не буду…

Но он не слушал ни мольбы, ни слёзы, стараясь этой близостью причинить как можно больше боли.

— Ты никогда не посмеешь врать мне! Повтори.

— Никогда! Обещаю… Отпусти, пожалуйста!

Но Андрей еще долго измывался надо мной, пока я не закричала, не в силах терпеть боль. Тогда он оставил меня и вышел. Я обессиленно сползла вниз, трясясь от безмолвных рыданий. Слезы смешивались со струями душа, меня лихорадило от слабости и боли. Подташнивало от страха. Но я боялась спуститься вниз и позавтракать.

Только пару часов спустя, я решилась выйти из душа, и пробраться в свою комнату. О своих вещах и сумочке я даже не думала. Меня больше волновал тот факт, что Андрей может быть не только заботливым и любящим, но еще жестоким и злым.