Я просто подумала, что мне проще было бы разделить горе Кота, если бы я знала о трагедии…

— Трагедии, — горько усмехнулся мужчина. — Это действительно трагедия, хотя все списали на несчастный случай.

Я сделала шаг к Андрею:

— Расскажите?..

Он протянул руку, и я как-то естественно подала свою, уже через мгновения оказалась в объятиях мужчины, который стиснул, чуть ослабил хватку, но потом снова прижал, тяжело вздохнув и положив подбородок мне на макушку.

— Её убили, — я вздрогнула, но он продолжал дрержать. — Мы любили втроем выбраться на одхоту. Я, Серега и твой отец.

В тот дгень было также. Я оставил Лесю в лыагере, присмотреть за костром, приготовить котелок с кипятком. А мы втроем прочесывали лес. Всего то пара куропаток и заяц. В общем, добыча хилая, настроение паршивое. По-моему, мы привычно стали собачиться. Твой отец, он уже болел, ему было тяжело охотиться наравне с нами, потому и к лагерю он вернулся раньше. А мы с Серегой… С ним мы всегда ругались. Так и тут.

Андрей замолчал, и я в нетерпении дернулась:

— А дальше?

— Я разделывал зайца, чтобы зажарить на вертеле.

Ружья сложили у сосны, по обе стороны остались Саня и Сергей, — Андрей снова сделал паузу, с каждым предложением ему всё тяжелее давались слова. — Твой отец схватился за куропаток, Сергей… не помню… Мы все трое как-то в момент переключились на добычу и готовку. Леся ушла к ключу за холодной водой… А потом раздался выстрел. Она вскрикнула. И мы побежали к ней.

— И что? Она умерла?

Андрей кивнул, пряча от меня глаза, а вот я слёз не скрывала!

— Но кто? Кто стрелял в нее?

— Как потом выяснили эксперты, выстрел был произведен из моего ружья, но я клянусь, оно было у сосны! Это не я.

— Нет, конечно! А Сергея и папу допрашивали? Что выяснили?

Мужчина покачал головой, всматриваясь в мое лицо:

— Паника, страх… Никто друг друга не видел. Ружье мог взять любой из них…

— Но как же?..

— У полиции после допроса не было к ним претензий. Они могли договориться и обеспечить алиби друг друга.

Неприятная мысль пронзила меня: сговор моего отца мог быть не ради алиби Сергея, как и для собственного алиби. Я не хотела в это верить! Мой отец не мог так поступить.

— А вы?

Андрей снова горько усмехнулся:

— Меня мурыжили до последнего, пока не вынесли заключение в самостреле…

— Ружье было заряжено? — удивилась я.

— Да?

— И само выстрелило?

— Да, такое было заключение. Но я не верю.

Время вокруг нас застыло. Я жадно вглядывалась в глаза Андрея, чтобы он успокоил меня, обвинил не отца, а Сергея! Мне было проще принять злодеем именно и только его.

Отец Кота не спешил ставить точку, он притягивал меня к себе, обвивал руками, как будто хотел утешения.