И бабушка любила меня!

— Она не знала, что ты не ее внучка. Мы сможем…

— Да ничего вы не сможете! Она была и будет моей бабушкой. Хоть что-то у меня было настоящее.

— По справедливости эта квартира Александра! Только его!

Видела, что она на пределе от злости и обиды, но не могла остановиться. Не могла понять, почему она такая тяжелая. Как не понимала элементарного?

И еще… я понимала, что только в таком состоянии она сможет сказать правду. В противном случае… я никогда ничего не узнаю.

— А по справедливости ты моя мать, но вот никогда не выполняла своих обязательств. Ты заставила жить в аду, слепо повинуясь мужу. Только я понять одного не могу: почему тогда меня родила? Зачем? Ну зачем? Почему не сделала аборт и не родила от любимого?!

— Ты выдумываешь. Мы тебя вырастили, воспитали…

— Не нужно путать существование с жизнью.

— Ты… ты хочешь довести меня?

— Нет! Я хочу понять! Понимаешь? — уже тише. — Понять… Почему? Ну почему? Скажи, чтобы я поняла! Больше мне ничего не нужно.

— Да сколько можно?! — закричала мать, начиная нервно топтаться на месте.

— Так скажи!

— Сказать? Хорошо! Если так хочешь, то пожалуйста! Саша… — она закрыла глаза, тяжело дышала, — должен был отдать ему деньги. Большие деньги!

Развела руки и воскликнула:

— И что? Причем тут я?

— Ты дочь того, кому он задолжал крупную сумму. Он согласился простить долг…

— Подожди… — ужасающая картина прошлого встала перед глазами. Не могла поверить. Нет. Вот никак! Совсем не укладывалось в голове.

Такое может быть?

Нет… Нет. Нет!

Да какого черта? Не может быть!

Моя мать не может быть такой…

Выдала громкий стон и громко воскликнула:

— Ты легла под какого-то там мужика, чтобы он списал долг со Стальнова? Ты нормальная?!

Она отвернулась и с обидой проговорила:

— Тебе не понять. Я очень люблю Александра. Всегда любила. Мои родители отказались от меня, выбросили в пакете на помойку. Я детдомовская. Он единственный, кто заботился обо мне. Да, он грубый… но все равно любит меня. Я знаю. Когда он попросил, я согласилась. У нас… не получалось завести детей и я винила себя, думала проблемы со здоровьем и не стала предохраняться. А после той ночи…

Резко рванула к ней, хватая за руки и громко чеканя:

— Но он тебя нет! Совсем! Как использовал, так и использует! Неужели ты не понимаешь?

— Замолчи!

— Мама!

Удар по щеке моментально отрезвил. Я пораженно посмотрела на мать, не в силах двигаться.

— Кто ты такая, чтобы меня судить? Я тебе дала все то, чего была сама лишена. И ты еще смеешь меня судить? Ты… — она начала задыхаться.

— Мам, успокойся. У тебя… — хотела обнять, но она оттолкнула мои руки.

— Оставь нас… Уйди!

— Мама, если вы потеряете эту квартиру, останетесь на улице. Разве ты не понимаешь?

— Саша знает. Он лучше знает.