Он смотрит на меня как обычно дружелюбно, при этом широко улыбается. Зубы у него белые-белые, такая улыбка а-ля рубаха парень. Но мне не хочется улыбнуться в ответ, наоборот — рука так и чешется дать ему в рожу.

Хочу прорычать: «Близко ко мне не подходи! Видеть тебя в своей жизни больше не желаю!»

Вот тебе и последствия глюков.

Не знаю почему, но я ему больше не верю. Совсем.

— Как ты, сынок? — спрашивает отец. — Лучше?

Мне намного лучше, да.

Я киваю, а потом снова устремляю взгляд на Вагана, который продолжает улыбаться.

— Скажи, брат, в твоем клубе посетителям часто подкидывают наркоту?

Как только это произношу, настроение в комнате резко меняется.

Лицо отца перекашивает, впрочем Вагана тоже.

— Ты что такое говоришь? — хмурит брови он. — Не было такого!

— Тогда откуда в моем организме оказалась эта дрянь? — спрашиваю с надрывом. — Я не употребляю! В последний раз я ел и пил именно в твоем клубе…

— Ты уехал в четыре утра, что ты. Хочешь сказать, после у тебя во рту не побывало и маковой росинки? — хмыкает Ваган.

— Я выпил бутылку воды, — пожимаю плечами. — Купил ее запечатанную. Это все. О, еще стакан виски с тобой у меня дома.

Ты наливал. Так что или меня отравили в твоем клубе, или это сделал ты у меня дома. Других вариантов нет, брат…

Я делаю особое ударение на последнем слове.

— Похоже, тебе вправду подсыпали дрянь в клубе, — цокает языком Ваган.

При этом смотрит на меня с большим сожалением, даже с долей вины."

"— Сын, я думал, у тебя надежный бизнес, — скрежещет зубами отец. — А у тебя там людей травят, так, что ли?!

Ваган мгновенно переполняется праведным гневом, обещает нам:

— Я выясню, кто это сделал, и когда выясню, этот человек пострадает.

Я вам это обещаю!

Не знаю отчего, но я ни на грош ему не верю.

Еще замечаю одну удивительную вещь.

Эмоции Вагана не натуральные.

Он будто просчитал заранее, каких реакций от него ждут в той или иной ситуации, и изображает их. По большей части перебарщивает, за доли секунд выдает нужные в кавычках мимику и жесты. Складывается ощущение, будто это не его чувства, а всего лишь роль.

А я ведь и раньше это замечал, но не придавал значения. Почему?

После того как отец с братом уходят, не забыв забрать с собой мать, я лезу в телефон, проверяю, не звонила ли Снежана.

И нет, она не звонила.

А с хрена ли ей звонить?

Расстались вчера хуже некуда. После такого она очень вряд ли мне позвонит.

С чего я вообще решил, что она даже чисто теоретически может сидеть в моей палате всю ночь? Глупо было предполагать такое хотя бы потому, что Снежана не знает, что я в больнице. Откуда бы ей было про это знать?

Она, скорей всего, сидит себе дома и понятия не имеет, что я чуть не отдал богу душу.

А если бы знала, пришла бы. Я уверен в этом.