Прищуренный задумчивый взгляд пригвождает на месте, словно булавка бабочку к картонке коллекционера. Не позволяет позорно сбежать. Я себя сейчас ненавижу за то, что чувствую, будто влезла в чужую семью и разбила её. Знаю, это не так, но здравые мысли мотаются в голове слишком быстро и хаотично, не позволяя мне сделать правильные выводы.

— Лублю тебя, ма! Я побежал. До встлечи! — чмокает воздух и, нетерпеливо выгибаясь всем телом, сползает по Диме вниз, ставая на пол. Возвращает мобильный отцу, срывается и мчится на кухню.

— Ба! Мама плиехала! Мама Аля велнулась за мной!

Его громкий крик сопровождается грохотом упавшей на пол кастрюли с крышкой.

— Ох... — слышится из уст Нины Владимировны. — Как же теперь-то... — в голосе звучит волнение.

— Ула! Ула! Сашка, мама плиехала! Сколо ты её увидишь! Ба! Кушать хочу!

Дима сбрасывает вызов и врезается решительным взглядом в мои помутневшие глаза. Сдерживаю себя, чтобы не расплакаться. Хочу потереть их, чтобы не так жгли, и получше разглядеть его лицо, но не могу поднять обессиленные руки, сглатываю нервно слюну. Закрываю веки, смахивая слёзы, вижу беготню черно-белых бликов, снова открываю, часто моргая ими.

Горло обжигает, будто в него засыпали раскалённый песок. Дышать не могу. Игла в груди не позволяет сделать глубокий вдох. Колет до помутнения рассудка.

— Нам нужно поговорить, Ася, — притягивает к себе, обнимает как и всегда: нежно, трепетно,  обжигая лопатки и поясницу ладонями, чем ещё больше рвёт душу на части. Замечаю боковым зрением, как в открывающиеся ворота заезжает внедорожник Кати. Кто-то из охраны её впустил. С облегчением выдыхаю. Она — моё спасение на данный момент.

Разговора с Димой боюсь как огня. Просто не вынесу, если наши отношения оборвутся на этой ноте...

* * *— Её приезд ничего не меняет, — прерывает терзающие мысли твёрдым, чуть осипшим голосом. — Мы связанны сыном. Я не могу вычеркнуть Алину из жизни. Ты должна меня понять. Всё, чего я хочу на данный момент — так это удержать Илью рядом, не позволить его увезти в другую страну. Я обрёл его благодаря счастливой случайности и не хочу снова потерять. Он дорог мне, как Сашка дорог тебе...

Затих. Чувствую тяжёлое дыхание на шее. Жжёт.

Его сердце надрывно стучит в груди. От этого становится ещё хуже.

— Интересное чувство — знать, чего ты хочешь и куда ты следуешь, потому что оно не отменяет свободы выбора и возможности передумать, но ты знаешь, что твой выбор сделан. Со мной иначе. Я ни в чем не уверена. Дима, она его мать. Она будет решать — увозить ребёнка из страны или же остаться с ним в России. У Ильи её фамилия. Спроси его, и он ответит: «Я, Илья Ветров». Он родился заграницей. Он безумно любит родную маму. По мальчику же видно.