Хочу прижать её плотнее к себе, отодвинуть полоску трусиков в сторону и, аккуратно приподняв бедро, погрузиться в горячую плоть как можно глубже, чтобы разум расплылся острым удовольствием, но вместо этого, едва дыша и касаясь твёрдым членом её упругих ягодиц, боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить сладко спящую любимую девочку. Ладонью, покоящейся на её животе выше пупка, улавливаю умеренное сердцебиение. С замиранием сердца касаюсь большим пальцем окружности груди, провожу по ней несколько скользящих кругов и тут же останавливаю себя, испытывая невероятный соблазн.

Пусть поспит. Раз вчера смерть не приняла меня в свои объятия, значит судьбою предначертана долгая жизнь. Ещё успеем насладиться друг другом. Все у нас впереди.

В приоткрытое окно доносится пение птиц, шуршание крон старинных сосен. Едва рассвело, и настырный дятел, оседлав ствол на вершине сосны, принялся неустанно долбить по звонкому дереву. Хмурюсь, желая оградить свою спящую красавицу тишиной и спокойствием. Ася, тихо простонав во сне что-то невнятное, находит мою руку и прижимает к груди, будто чувствует, что я намерен встать с кровати.

Нужно распланировать выходной. Заказать что-нибудь вкусное и необычное на обед, придумать, чем занять на целый день детей и любимую женщину. Я настолько привык жить по расписанию, что уже не могу игнорировать приверженность к созданным мною правилам, но сегодня хочется тупо на всё забить и насладиться нашей маленькой домашней идиллией. Тем более, я дал обещание сыновьям, и не хочу его нарушать ни под каким предлогом.

— Ммм... — тихий стон Аси привлекает моё внимание.

Чуть приподнявшись на локте, я с любопытством рассматриваю её довольное лицо. Глупая улыбка играет с её алыми губами. — Ты ненасытный, Воронцов... — шепчет охрипшим ото сна голосом, не разлепляя веки. — Мы только вчера ночью отожгли в бассейне, а твой дружок снова рвётся в бой. Что движет твоим несгораемым желанием?

Касаюсь губами её плеча, затем, целую изгиб тонкой шеи, ощущая пульс жилки, перебираюсь на ароматный висок и разворачиваю сонную, и слишком соблазнительную женщину к себе лицом.

— Ты же знаешь, что в этом только твоя вина и ничья больше, — шепчу, едва касаясь её губ своими, испытывая неописуемое удовольствие, вдыхая её тёплое, дурманящее дыхание, щекотливое, возбуждающее, от чего в районе копчика ощущается трепетное тепло, непроизвольно сжимаются ягодицы, накаляя ствол ещё большей энергией. Нависаю над ней, зарываюсь пальцами в волосы на висках, массирую кожу её головы, едва надавливая на череп. Закатывает глаза от удовольствия, довольно мурлыча.