Бизнесмен Копылов расхаживал по просторному генеральскому кабинету. Владимир Егорович возбужденно размахивал руками и что-то быстро говорил. Орлов тем временем растерянно стоял у широкого комода и, видимо, прикидывал, что лучше: налить посетителю воды из графина, стоящего наверху, или плеснуть коньяка из початой бутылки, спрятанной внутри шкафа.

— Здравия желаю!

— А, вот и Лев Иванович! — В голосе генерала прозвучали нотки облегчения. — У нас важные новости по делу Ольги Копыловой.

— Посетители снова вышли на связь! — подбежал к Гурову бизнесмен. — Опять прислали запись! Помня о вашем совете, а также о реакции жены на это все, я не стал всех собирать и устраивать просмотр.

Просто скопировал запись на флешку и сам приехал в Управление.

— Понятно. Вы уже смотрели?

— Да, — кивнул Орлов и сделал широкий жест рукой: — Присаживайся в мое кресло, полюбопытствуй, Лев Иванович.

На записи был все тот же темный подвал. Связанная Ольга сидела на стуле как-то кривовато, словно ее хотели посадить вполоборота, а потом передумали и оставили как есть. Она испуганно замерла, сжалась и старалась не шевелиться.

На полу, опираясь на колени девушки, стоял большой кусок картона, на котором было коряво, крупными буквами красного цвета написано: «Ждите инструкций». Камера несколько минут фокусировалась на этой картине, потом запись обрывалась.

Гуров просмотрел файл и несколько секунд молча сидел в генеральском кресле, подавляя в себе желание нажать на повтор, чтобы не шокировать безутешного отца. Орлов с Копыловым уставились на полковника, ждали его комментариев.

— Ну, что скажете, Лев Иванович? — не выдержал бизнесмен.

 — Это ведь она, правда?! Оля по-прежнему жива?! Господи, чего же они хотят?! Чего тянут?! Я все собрал, подготовил, почему они не назначают дату обмена?! Не желают возвращать мне дочь?

— Скажите, Владимир Егорович, вы за рулем или с водителем? — после небольшой паузы спросил Гуров.

— Конечно, с водителем! Я не способен сейчас вести машину!

Лев многозначительно посмотрел на шефа и едва заметно кивнул в сторону комода. Орлов, будто сам только что решился, достал коньяк и три стакана. Себе и Гурову плеснул символически, на самое донышко, а Копылову налил чуть ли не с четверть емкости и протянул ему стакан со словами:

— Владимир Егорович, мы с Львом Ивановичем на службе, а вам нужно успокоиться.

Пейте!

— Скажите, что моя дочь жива, — пробормотал тот.

— Нужно сделать сравнительный анализ обеих записей, — осторожно начал Орлов.

— Но даже сейчас понятно, что это похудевшая, осунувшаяся, с грязными волосами, но действительно Ольга, — закончил Гуров.

— А плакат этот написан ее кровью? — выдохнул испуганный отец.