Бедная женщина напоминала тень ухоженной красавицы, с которой не так давно познакомился Гуров. Елена едва держалась на ногах, и казалось, что упадет, как только перестанет опираться на руку мужа.

— Конечно. Только недолго. Я в соседнем помещении. Конвой за дверью.

— Оленька, доченька, ну как же так?! — воскликнула Елена Петровна, не дожидаясь, когда за Гуровым закроется дверь.

А отец негромко спросил:

— Это все действительно правда? Все, что тебе инкриминируют? Нет никакой ошибки?!

— Вижу, недавно общался с юристами? — усмехнулась Ольга.

 — Все правда, не сомневайся. Тем более что твой приятель Орлов, вероятно, рассказал, какими доказательствами они располагают.

— Олечка, мы же никогда тебя не обижали! Любили, заботились. Откуда столько злости, доченька?! — заломила руки Копылова-старшая.

Девушка лишь фыркнула в ответ."

"— Не желаешь говорить? Ладно, мы тебя надолго не задержим. И у меня к тебе лишь три вопроса: «Зачем?! Почему?! За что ты так с нами?!» — вскипел Копылов.

— Что ты имеешь в виду? Арест? Так я и не планировала в тюрьме оказаться.

А если ты говоришь об инсценировке похищения, то что, собственно, я вам сделала? Все живы, здоровы. Ну, понервничали немного, экая важность! То, что хотела на деньги развести, тоже ерунда: не последнее ведь отбирала. Легко переживете. Ну а то, что разочаровала вас, дорогие родители, уж не обессудьте. Так вышло.

— Ольга, ты ведь не просто шалость устроила. Ты мать довела до нервного срыва! Ты людей убивала! Это хоть осознаешь?!

— Доченька, но мы же не такого для тебя хотели. Не так воспитывали.

Мы стремились, чтобы ты стала творческой личностью, нашла себя, реализовалась в жизни.

— Ну, так бывает, мамочка, — зло усмехнулась девушка, — вы растили одну девочку: послушную, дисциплинированную и высоконравственную. А выросла совершенно другая: социопатка, которой нравится манипулировать окружающими. И которая получала удовольствие, когда убивала и грабила людей.

— Я сначала не верил следователю. Требовал экспертиз, игнорировал доказательства, обещал поднять шумиху в прессе и натравить на полицейских свору ушлых адвокатов.

А потом Гуров дал мне прослушать запись твоего первого допроса.

— И тогда ты поверил и во всем убедился? — продолжала ерничать Ольга. — Молодец, папа!

— Нет у тебя больше отца! Как и у меня дочери больше нет! Пойдем, Лена!

— Но как же, следователь ведь еще не пришел. Я хотела бы еще немного поговорить. Узнать, как ее кормят, в каких условиях содержат, — зарыдала безутешная мать.

— Говоришь, не способна сочувствовать? — сердито бросил бизнесмен дочери.