– Твоя карма, Арина, быть моей любимой девочкой. Моей куклой. Моей вещью, которую я купил десять лет назад, нет, даже раньше. Купил, заплатив очень дорого, ты не представляешь как дорого.

– Это не так… нет…я не просила…

– Если бы ты понимала, как я люблю тебя. Как болею, если тебя нет рядом, нет твоего запаха, твоих губ.

Хрипит на ухо, ведет носом по виску, жадно вдыхая.

– Костя… это… ненормально… это не любовь.

– И если ты, сука, раздвинула перед кем-то ноги, я закопаю того ублюдка, он уже труп. Но ты ведь предала меня, да? Я чувствую это. По запаху.

– Костя… отпусти… я…

– Да, ты только моя, и никак иначе.

Почему ты все не можешь это запомнить? Ты мой любимый солнечный зайчик.

Перестаю дышать.

Перестаю сопротивляться.

Мысли и слова застывают на месте. Это не его слова, так говорил папа.

Дальше я не чувствую ничего."

"Ни того, как меня целуют, кусая губы, ни того, как рвут футболку, как сжимают грудь. Все выстраивается в логическую цепочку. Он знал, он знал моих родителей, он слышал эту фразу.

Он видел меня.

Он знает все.

Нет сил сопротивляться, я лишь как пьяная машу руками, голова кружится, дурнота усиливается.

Меня ведет в сторону, но мужчина, продолжающий грубо сдергивать одежду, не дает упасть.

Не хочу жить, реально не хочу.

Надрывное дыхание, мои сдавленные стоны. Я как рыба, выброшенная на лед, глотаю воздух, но с каждым вдохом легкие обжигает огнем, а меня накрывает паникой.

– Нет… Костя, нет… не надо… прошу тебя… нет…

Удар, голова дергается в сторону, во рту скапливается кровь. Костя держит за плечи, встряхивает, в глазах дикая ненависть и желание.

– Девочка моя, не заставляй делать тебе больно, – громкий шепот в лицо.

– Я беременна, – выдыхаю, а сама зажмуриваюсь, ожидая нового удара. Если Костя нарушил свое же правило не трогать меня физически, то он может и продолжить.

– Что?

– Беременна, именно поэтому я сбежала.

Вру безбожно, смотря в упор, а у самой зуб на зуб не попадает. И мне уже неважно, что на мне разорванная футболка, открытая грудь, привкус крови во рту. Костя продолжает сдавливать мои плечи, вглядывается, сводит брови, губы изогнуты.

– Беременна?

– Да, это твой ребенок. Ты ведь не хотел, но так получилось, я так боялась тебе об этом рассказать.

Секундное замешательство, молюсь, чтоб мой обман был раскрыт не так быстро, потому что понятно, что по срокам, которые озвучит доктор – а Костя точно меня потащит к нему – будет ясно, что я беременна, но не от Никифорова.

Мужчина снова встряхивает меня, теперь смотрит на живот, которого совсем нет, наверняка высчитывает срок, а он должен быть как минимум три месяца.

– Этого не может быть.

– Я сама не знаю, как получилось, но так уж вышло. Я жду твоего ребенка. Нашего ребенка.